Меня потеряли в роддоме.
Искали-искали – и вот
решили: наверное, помер,
раз голоса не подаёт.
И плотно, что килька в рассоле,
в младенческом шумном строю
лежал я, молчал и мусолил
наручную бирку свою,
а в ней – полустёртых два слова:
прочёл бы – читать я умей.
Терялся я снова и снова
в оставшейся жизни моей.
Чем дальше, тем не-
постижимей
казался себе самому.
Я рекрутом старорежимным
сбежал наконец на войну
с народами Абракадабры -
и в списках героев воскрес,
в сражении пав смертью храбрых
без бирки,
без родины,
без…
Комментарии
Неизбывна тяга к описанию страданий рватых литературных героев.
На сей раз новорожденных младенцев.
В итоге получилась демонстрация авторской беспомощности.
Вся наррация от первого слова до последнего препинака высосана из пальца, а потому не просто неубедительна, а вызывает отторжение.
Рассказывать автору о том, что его фантазии о мироустройстве должны хоть как-то основываться на законах (хоть природы, хоть общественных) этого самого мироустройства?
Объяснять что-то про внятность и точность употребляемых метафор, да, хотя бы, знание значения использованных слов?
Или, что претензии рифмованной абракадабры (той, которая не страна) на звание стихотворения должны быть хоть чем-то подкреплены?
Или, например, спросить, должны ли младенцы в строю видеть грудь четвёртого человека, или как старорежимный рекрут, сиречь, человек, забритый в солдаты по повинности, превращается в добровольца?
Можно, но…
"По приютам я с детства скитался"...
- Встать! Суд идет!
Требование выглядело более чем неуместно. Во-первых, все уже давно пришли, во-вторых, все уже давно стояли, поскольку никаких сидячих мест не было в помине. Я огляделась. Зал суда был необычен хотя бы тем, что кроме трех человек (включая меня) никого не было. В центре помещения лежали пухлые бумажные дела, на корешке каждого было название: «Зима», «Дзен», «Чао, аморе», «Котята под Киевом» и т.д. Представители правосудия вид имели грозный и представительный. Один из них, с увесистой книгой в руках, именовался Александром (судя по опознавательной бирке на пиджаке), другой, долговязый, - Питоном.
«Кто-то из них – прокурор, а кто-то – адвокат. Только как мне их определить?» - в замешательстве подумала я. Ничего, в процессе разберусь: моя интуиция редко когда меня подводила.
Заседание начал Александр. Переложив книгу из одной руки в другую, он веско сказал:
- Уважаемый суд, слушается дело под кодовым названием «Бирка». Обвиняется авторша Елена по нескольким пунктам. «…Автор продолжает удивлять: у "абракадабры" много толкований происхождения слова и нет официальной этимологии. Закрепившееся же значение "черт знает что" мало подходит к названию региона с народами. Больше похоже на то, что словечко привлечено для рифмы, минуя смысловую необходимость…»
Он говорил и говорил. «Точно, прокурор!» - догадалась я. Что за книга у него в руках? Свод законов, что ли?
- Пааазвольте! – перебил его Питон. – У меня тоже есть что сказать! «…Неизбывна тяга к описанию страданий рватых литературных героев.
На сей раз новорожденных младенцев.В итоге получилась демонстрация авторской беспомощности. Вся наррация от первого слова до последнего препинака высосана из пальца, а потому не просто неубедительна, а вызывает отторжение…»
Мда, судя по всему, Питон тоже прокурор. Но – помилуйте! А кто же меня будет защищать?
Последнюю фразу я сказала, по-видимому, вслух, потому что прокуроры сказали хором:
- Адвокатская гильдия распущена до 12 января, так-то, милочка!
После чего заулыбались и поздравили друг друга с успешным завершение дела.
- Позвольте, а меня выслушать вы не желаете? – в панике воскликнула я. – Имею я право? Ну, не в Абракадабре же живем!
- А вас никто и не спрашивает! – веско сказал Питон. – Впрочем, право на последнее слово у вас есть.
Я вздохнула. Объяснять чего-либо двум уверенным в своей правоте товарищам не имело смысла. Но традиции требуют. «Запоминается последняя фраза!» - всплыло в моем подсознании. Я откашлялась и сказала:
- Задумаешься – вроде бы, давно
не врал, не воровал, не бил посуду,
по лужам не ходил, но всё равно
себе клянёшься: «Больше так не буду!»
Александр усмехнулся:
- Экспромт даже комментить не буду, чтобы вас не расстраивать.
Что же за книга у него? Библия?
Прокуроры шушукались. Шло решение о наказании. До меня долетали обрывки фраз «Отрубить ей голову!... Может, лучше руку? Правую, чтоб писать не могла?...»
Ни один расклад меня не устраивал. Если не будет головы, куда мне еду складывать? А правая рука… Наверно, не стоит говорить, что я – левша?
Наконец, прокуроры договорились.
- Объявляется решение суда! На кол!
Я чуть не подавилась. Да что же это такое???
- «На» - в смысле «держи», - снисходительно улыбнулся Питон. – Держи, значит, кол, авторша! Один – от меня, другой – от коллеги. Тем более, что приговор уже приведен в исполнение!
Оба довольно захохотали. От их смеха кипа дел накренилась в сторону и вздрогнула. У Александра из рук выпала книга – что же в ней такого, что человек ни на минуту не расстается? Книга брякнулась в основание бумажной пирамиды, пошатнув ее еще сильнее. Я лишь успела разглядеть синий кошачий хвост на обложке священной книги, как – та-дам! Дела рассыпались на множество исписанных листов, которые закружились веселой метелью.
- Это конец! – закричали прокуроры. – Мы остались без работы! Что делать, как жить!
Я усмехнулась. С моим-то талантом к сочинительству работой они будут обеспечены, гарантирую!
Отсутствие необходимости отвлекаться на поиск рифм и соблюдение размера, казалось бы, должно облегчить выстраивание прозаических фраз. Но, похоже, нашла косноязычность на обиду.
Это был порыв вдохновения. А вдохновение - процесс стремительный и необратимый, где уж тут уследить за витиеватостью фраз... Сюжет бы удержать. И потом - вам что, не понравилось? А я вот думаю в прозаики уйти - может, во мне Тэффи проснулась.
ЗЫ. Не обижайтесь, я - человек добрый по большей части.
Вдохновение, оно необратимо, особенно в порывах, тут припёрло, так припёрло.
Уход в прозаики - не выход, проза тоже ни в чём перед Вами не виновата.
В итоге получилась демонстрация авторской беспомощности.
Да ну! *)
А по нашему скромному имхо, получился весьма симпатичный сюр.
Вся наррация от первого слова до последнего препинака высосана из пальца,
- Наррация, она же фикшен, "высосана" по определению. А у ж из пальца или из хвоста – это что у кого выросло.
- Даже страшно подумать, как влетело бы, к примеру, Рэю Бредбери или Кэрроллу Льюису.
Рассказывать автору о том, что его фантазии о мироустройстве должны хоть как-то основываться на законах (хоть природы, хоть общественных) этого самого мироустройства?
Хорошо. Что Рэй и Кэрролл не дожили до этого страшного суда. А то ведь не миновать им было бы лекции о "законах природы и мироустройстве". *)
Собачка Моська, явно не немая,
Аж в пене вся - от морды до хвоста.
А караван идет и занимает
На подиумах первые места.
*)
Послать ЛС
А караван идет и занимает
На подиумах первые места.
Погонщик был нетрезв, верблюды - под кальяном...
Им чудился всю ночь триумф в угаре пьяном.
:)
Пришли в восторг коровы от слона:
ах, нам бы в стадо этакое чудо –
парадный серый цвет и рожек белизна,
жаль, что растут немножко не оттуда.
Ладно, желаете по графскому гамбургскому счёту?
Извольте!
А по нашему скромному имхо, получился весьма симпатичный сюр.
Ок, любое стадо, любая корова в стаде имеют право на скромное мнение.
Кому-то нравится поп, кому-то попадья, кому-то попова дочка, кому и кобыла – невеста.
Не стану предлагать обосновать симпатию к тексту, а перечислю моменты «несимпатичные».
Немного про технику.
Начало задорное: «и вот решили»+ «и плотно» + «и мусолил».
У кого-то заикание?
Конечно, потом были ещё «и снова»+«и в списках», но не сразу, на заикание не тянет, а вот на звание массовых втычек вполне себе.
За неумелое использование (не за само использование, а за неумелое) – минус полбалла.
Из менее заметных втычек:
…мусолил наручную бирку свою
Для сюра было бы хорошо мусолить чужую наножную бирку (известно, что на ногу их тоже надевают), для наррации – потом по этой бирке кто-нибудь должен был опознать потерявшегося брата, спеть и станцевать, но последнее – не обязательно.
Увы, ни того, ни другого.
Что выходит? Выходит избыточность – воткнули два лишних для смысла, но полезных для размера слова и забыли про них, это минус очередные полбалла.
Продолжу про корявый слог:
а в ней (в бирке) – полустёртых два слова
Слова в бирке? Так взаправду по-русски говорят?
Минус полбалла.
Из художественных приёмов ещё есть попытка использования фразеологизма вкупе с той же избыточностью.
Напомню, что фразеологизм это неизменяемое словосочетание.
«Словно кильки в банке» – одно из таких.
Почему в банке, а не в рассоле? В банке очень немного места и много килек, а в рассол – это не про тесноту, а про способ приготовления.
«Кильки в чём-то» за счёт аллюзии могли бы вырулить, но понадобилось «плотно» – очередное излишество и минус очередные полбалла.
в младенческом шумном строю лежал я
То, что девочки могут не знать, что в строю стоят – не повод хвалить подобные инверсии.
Но этот пасссаж оставлю без оценки, это жэж «симпатичный сюр», вдруг понадобятся положительные примеры.
Теперь к тому, что я назвал наррацией, сиречь, к содержанию.
Итак, зачин: ЛГой потерялся в роддоме.
Приняли-то роды как положено, бирку повесили, встали в хоровод положили в строй, а потом пацан взял и потерялся. Сам, что характерно, читать не умеет, а уже вот.
Его искали-искали, а он лежит такой, в строю, бирку, в которой слова, мусолит…
В общем, персонал решил, что младенец помер, а труп дематериализовался по-тихому.
Про бирку отдельно доставило «а в ней – полустёртых два слова: прочёл бы – читать я умей».
Тут да, но нет. Поди, пойми, то ли приласкали, то ли наоборот. Подвисла фраза, будто автор за построчный гонорар работал.
Минус полбалла за невнятный зачин.
Чем дальше, тем не-
постижимей казался себе самому.
«Я вся такая непостижимая, противоречивая, загадочная вся».
Ой, «весь», конечно же «весь».
За смысл – минус полбалла, за аллюзию – плюс полбалла. Тут в целом, на ноль вышли.
Я рекрутом старорежимным сбежал наконец на войну
Даже не про необходимость выделять вводные слова запятыми, не про «куда-куда сбежал», а про два косяка в одном флаконе.
Старорежимные рекруты в армию попадали отнюдь не добровольно.
Наконец-то «забритому в солдаты» удалось сбежать из армии на войну? Правда?
Уточнение про побег именно старорежимным рекрутом подчёркивает стиль или какие-то иные особенности.
ЛГой бежит старорежимным рекрутом и, размахивая фузеей, наконец, попадает на войну.
В общем, два раза по полбалла – один балл по-любому в минус.
и в списках героев воскрес, в сражении пав смертью храбрых без бирки,
без родины, без…
Это ударный финал.
Пав в сражении, воскрес в списках.
Ну да, не умрёшь – не воскреснешь. Тут хрен поспоришь.
Есть метафора про жить в сердцах, в памяти, про жить в списках вижу впервые.
Как по мне – сомнительное новшество и очередные минус полбалла.
Таким образом,
в минусах 7 раз по 0,5 и 1 паз по литру, вернее единица, итого минус 4,5
в плюсах всего 0,5
итого 5–4,5+0,5=1.
Питон решил сосватать нам слона:
Мол, очень крупный и к тому ж «рогатый».
А разница почти и не видна.
(Особенно для змей и для приматов.)
Задачка получилась - ещё та.
Сочувствуем страданиям страдальца:
Не смог он, бедный, слоги сосчитать -
Для этого нужны, как видно, пальцы.
А пальцев-то как раз и не дано.
Зевнул, наверно, предок при раздаче.
Такое вот печальное кино.
Как вспомнит, так сейчас же горько плачет.
И пробует бодаться, но пока
С рогами тоже как бы напряжёнка.
По гонору походит на быка,
А в остальном - на малого телёнка.
Не плачьте, уважаемый Питон!
Пускай не стать Вам Гафтом Валентином,
Зато под шапкой - мудрости притон,
И мысль виляет в сторону картинно.
*)
Послать ЛС
Здравствуйте!
Автор продолжает удивлять: у "абракадабры" много толкований происхождения слова и нет официальной этимологии. Закрепившееся же значение "черт знает что" мало подходит к названию региона с народами. Больше похоже на то, что словечко привлечено для рифмы, минуя смысловую необходимость.
В "оставшейся " после рождения?
Уместнее было бы сказать "в начавшейся"...
К чему это упоминание о старорежимности? Что оно привносит? Как понимаю, разговор о призывнике, которого вдруг почему-то называют "рекрутом". В чем смысл такого сдвига понятий?
И опять же мотивы этого "сбежал" какие?
Полустертые - это не стертые. Они видны, хотя и плохо. Поэтому не ясны мистические последствия. Т.е. причина сюжетных перепитий также полустерта, как эти два слова и авторская логика несколько буксует.
Ну и финал:
А почему "без родины"? Она-то у всех остается, даже если человек умирает на чужбине. Он же в списках погибших значится. Сталбыть, данные о нем не пропали.
И последнее многозначительное "без" - не работает, поскольку обрывается повествование (духа) без видимых причин. Что помешало духу довести свой рассказ до конца? К чему этот многозначительный обрыв связи?