Ты покрасилась в чувственный рыже-коралловый цвет –
В тон катавшей детей у метро ясноглазой лошадке…
Минус двадцать, но лето цвело у тебя на лице;
Я ворчал для порядка – не май красоваться без шапки.
А снежинки слетались на яркое пламя волос,
Мельхиоровой взвесью влюблённо искрились, парили,
И январское небо отчаянно было мало
Разноцветным туманам из тысяч проснувшихся лилий.
Уползала зима с тротуаров в колодцы дворов,
По щелям забивалась, кляня всё живое на свете,
Добивали её по окраинам стаи ворон,
Отмерзали в степи ямщики, просыпались медведи.
Растекалось по городу солнце горячей хурмой,
Обнимался народ, поднимая за чудо рюмахи,
Чудотворец усталый – нелепый седой парикмахер.
Comments
05/07/2020 16:20
Серж, я по своей поэцкой практике знаю как трудно исправить засевшую в подкорке строку самому - и как, бывает, на раз это удаётся сделать кому-то со стороны. Я же просто предлагаю. В качестве бреда, тэк скэть)))
05/07/2020 16:24
Ага, спасибо, я уже настроился сделать что-нибудь с этим “обделён”)
А кстати, только сейчас заметил: слово “рюмахи” тут не единственное из разговорного лексикона. Eсть ещё и “тащился”.
Last seen: 31/10/2020 - 13:12
Послать ЛС
Ага, от краткой формы прилагательного избавиться не сложно, но хотелось бы сохранить эпитет “одиноко”. Это самое одиночество было прям написано на лбу героя. А звали его, кстати, Осипом Эмильевичем – как Мандельштама)