Я лежу, я сижу, я (тону) иду, или Троеборье по-алычовски

О-ля-ля! Здравствуйте, здравствуйте, здравствуйте, уважаемые граждане, товарищи и прочие друзья мои. Вы не поверите, но гражданка вновь с вами. И поприветствовала бы почтенную публику еще несчетное количество раз, поскольку в год Панды Мии по китайскому календарю, пожелание здравствовать никому не повредит. Напротив, пойдет только на пользу, равно как и здоровый сон, соблюдение правил санэпидрежима и прочие атрибуты ЗОЖ, чьим ярым адептом и последователем гражданка является. Правильно, долой психостимулирующие искусственные синтетические средства, даешь выброс исключительно натурального адреналина и эндорфина!

 

Хотя, если говорить о сне, то его у Алычовой наблюдается некоторый дефицит. Поскольку не прошло и полгода и даже полмесяца, как он - сладкий и безмятежный гражданкин сон, был нарушен самым неожиданным, если не сказать, возмутительным удивительным образом. И чем бы вы думали? Неожиданными перспективами реализации мечт о Несбыточном? Призывным попискиванием комаров и завлекательным кваканьем лягушек в заросших кувшинками прудах, таящих утонувшие средства передвижения, с парочкой-другой криминальных трупов, от которых только Круги по воде? Заливистым ржанием табуна гасконских лошадей на вольном выпасе в стране «Людей-нетрадиционной-ориентации»? Шкворчанием и ароматом поджариваемой на углях Золотой рыбке? На худой конец, Прохладным воздухом сентября, который сопровождает ни в какую не желающее наступать Затишье после бури(вообще-то предупреждать надо - Предупреждением)))))? А шиш! Как бы не так.

 

Со смутным ощущением Изыскано-красивой боли  гражданка пришла к выводу, что причины внепланового пробуждения лежат на поверхности. Или сидят? А может и вообще тонут. Тонут в призывах избегать незавидной участи стать фантомом/ревенантом/ призраком/привидением — бестелесным духом, короче. И рекомендациях укреплять здоровье правильным образом жизни. А что может более способствовать укреплению оного, как не занятия спортом. А со спортом гражданка всегда дружила. Однако просто гонять на велике, бегать рысцой трусцой или пересекать резвым кролем водные потоки ей немножко наскучило. Да и не ищет она легких путей. А потому заниматься, так заниматься, решила Алычова. Троеборьем.

Но не совсем обычным, а именно — выйти на финишные прямые деятельности трех поэтических разумов, вкупе с силой воли и духа оных, сошедшихся в трех дисциплинах под одним девизом:

 

 

 

И для того, чтобы не просто выйти и позагорать на данных полосах препятствий, а и преуспеть в таком необычном состязании, Алычовой придется для начала хорошенечко попотеть полежать, как делает это несомненный фаворит первого этапа. Под названием:

 

Я лежу.

…………………………..

Я лежу один, вспоминаю школу,

Пионерский пыл, водку с пепси колой,

Монотонный хаки солдатских касок,

Cмену дней, столетий, осенних красок.

Я лежу один, шевелю губами,

Телевизор нудно грозит Обаме,

Прибавляют люди в уме и весе,

За окном глумится беззубый месяц.

 

Я торчал бы сутки у барной стойки,

Но лежу один на больничной койке –

Вспоминаю город дождей, трамваев…

Люди смотрят телек – кричат, кивают.

Доктора похожи на строгих фебов,

Я лежу один и смотрю на небо,

Вижу дым окраин, закат в осинах,

Монолитный бюст медсестрицы Зины.

 

Я лежу один, разменяв полтинник,

Погружаюсь в ил, накрываюсь тиной,

Постоянный ток неконкретной мысли 

Замыкает цепь фонарей обвислых.

 Мой казённый быт бесконечно нудный –

Ни Карибов с ромом, ни тяжких будней –

Поминаю всуе порочность круга,

Двух ушедших жён и одну подругу.

 

Я лежу, давлюсь пирогом с картошкой,

По земле бегут облака и кошка,

Ветер гонит пыль, копошатся тени,

За окном дрожит город-неврастеник.

Я лежу один – пофигист и трутень –

Разгребаю горы житейской мути –

Под дурные вопли больной Вселенной

В потолок плюю и чешу колено.

 

Да… Прилечь гражданка прилегла, а вот сосредоточиться оказалось сложновато. Потому что так бы и лежала она, лентяйка, и лежала, и смотрела бы в окно, и смотрела, растекаясь мыслями по разным направлениям и перечисляя, на протяжении четырех восьмистиший то, что за окном мерещится, подобно расслабившемуся и набравшему в «уме и весе» героем повествования. Которое, как показалось Алычовой относится к чему-то среднему между медитативной и философской лирикой. А еще точнее и проще — к монологу персонажа «за жисть».

 

А жисть, надо сказать, удалась . Бурная. И долгая. На протяжении столетий. Диво ли что в ней оказались способны совместиться и даже не пересечься и пионерский пыл, и монотонный хаки касок (видимо немало этих касок успел сменить наш ЛГ), и осенние краски. Летних, весенних и зимних, видимо, в этом «житие» предусмотрено не было). Вполне возможно, именно поэтому месяц, чтобы не помереть в осенней тоске, глумлив, хоть и беззуб. На этом месте гражданка на секунду позволила себе оторваться от процесса лежания и скучания в гордом одиночестве, аж приподнявшись на локотке, вообразив на минутку, как мог бы выглядеть месяц «зубастый». Однако картинка, явившаяся ее живому воображению, оказалась настолько жутенькой, что она поспешила вновь нырнуть в  мутный ил размышлений, поплотнее закутавшись в одеяльце тины, однако совсем отрешиться от происходящего у нее не получилось, поскольку перед глазами настойчиво маячил монолитный бюст некой сестрицы, а чуть поодаль строго посматривали многочисленные доктора, все, как на подбор с фигурами аполлонов. Ой, пардон — фебов. Не, решила гражданка, наш герой явно лукавит называя такую неординарную картину «нудным казенным бытом», потому что даже при отсутствии «Ромов с карибами» подобные, вовремя подмеченные детали, скучать не дадут, если конечно не замыкаться в себе и в порочном круге (порочность которого, в отличие от окружающей обстановки, кстате, ни разу не прорисована и не понятно в чем заключается), не слишком заморачиваться на последующих перечислениях «прекрасных дам», оставивших след в сердце героя, а пирожком с картошкой не давиться в одиночку, а угостить дрожащего неврастеника, накрошив вышеназванное хлебо-булочное изделие на подоконник, к примеру, для привлечения городских пернатых. Глядишь, и дурная вселенная перестанет орать больными воплями. Ой, пардон, то есть больная Вселенная дурными воплями. А там, посмотришь, и веселей на сердце сделается, и коленка зудеть перестанет, и можно будет вернуться к привычному образу жизни, прекратив оставлять на плитах перекрытия следы биологических жидкостей. То бишь, плевки в потолок останутся в больничном прошлом да памяти персонажа, который даже подобному незамысловатому занятию умудрился придать некий скрытый смысл, призванный подчеркнуть скучливость подобного времяпровождения.

 

А Алычова, приходит к выводу, что старт нашего троеборья вышел неплохим и, в целом, стихотворение скорее гражданке понравилось, поскольку в нем имеется то, что ей всегда интересно видеть в подобного рада экзерсисах в рифму. А именно — отпечаток авторской индивидуальности, заключенный в перечислении времен, мест и событий, которые памятны именно этому персонажу, и в тоже время могут близки и понятны и стороннему читателю. Причем данный отпечаток оказались не в силах смыть такие общие и мутноваты моменты, как «горы житейской мути», «дым городских окраин», а равно, удалось не потерять его в «городе дождей, травмаев» и «тяжких будней». Еще в плюс гражданка отнесла бы такой момент, как отдельные хорошо подобранные рифмопары (хотя и не везде)) и практически полное отсутствие пышных, но маловнятных красивостей). Что, кстати, в раной степени можно отнести и к минусам данного творения). Поскольку повествование вышло несколько монотонным и некоторые перечисления можно было бы вполне опустить из списка, причем стихотворение от этого бы мало что потеряло. Немного не хватило гражданке здесь глубины. Какой-нить умной философской мысли в финале, который оказался несколько слит автором) Хотя, если воспринимать текст просто как зарисовку с натуры, то вышло вполне годно, решила гражданка, не забыв еще отнести, про себя, к небольшому минусу небольшое же плавание цезуры в некоторых местах.

 

На этой оптимистичной мысли, гражданка решила,  лежать достаточно, а то недолго и вновь в спячку впасть. А лучше приступить к занятию, открывающему более широкую перспективу, чем лежание. Потому что вертикальное положение и ходьба, способствуют, как известно, обширному обзору. А значит, Алычова пойдет. По более-менее известному адресу, где находится еще одна комната, в которой темнота не хуже. Чем в предыдущей, и чем снаружи. В этой-то кромешной тьме и предстоит гражданке отыскать направление движения, попутно не утонув в оной. Но гражданка, как мы помним, не из пугливых, а потому отважно делает первый шаг и попадает прямо с ходу в дождь, да еще полуночный. Не самое приятное, что могло бы подстерегать любопытную авантюристку, однако, впереди могут оказаться вещи и похуже. А что именно, сейчас посмотрим. Тыц-ты-ды-дыц:))

 

 

просыпаешься за полночь – дождь
и какая-то странная дрожь,
а внутри все как будто не то –
видно в сердце завелся фантом
примеряющий мысли и сны,
что тебе так давно не нужны.

 

он почти параллельный сюжет,
он теперь не “еще”, а “уже”,
он стремился, старался, хотел
и сбылось – твоя тайная тень
незаметней ночной темноты,
что ни лучше, ни хуже, чем ты.

 

он ворует воскресные дни,
колокольчиком тихо звенит…
и под тихое это “дин-дон”
твои туфли наденет фантом,
осторожно захлопнется дверь –
в доме снова спокойно теперь.

 

поутру под глазами круги
и неважно, с которой ноги -
так расчерчены линии лет,
увязая в себе, как в смоле,
и фантом, повстречав у ворот,
за тобою неспешно идет.

 

он тебе не расскажет с утра,
что опять за тебя умирал
и теперь не поймешь – кто ведом.
но опять колокольчик “дин-дон” -
и тебе все равно в темноте,
что ужасно похожа на день.

 

покупаешь газету - а в ней,
как в заученном намертво сне,
те же лица и те же слова,
что к полудню припомнишь едва,
и, ругая занудливый дождь,
за фантомом неспешно идешь...

 

Ага, легко сказать, посмотрим, огорчилась обычно неунывающая Алычова, когда только глаза откроешь, как на тебя сходу атмосферные осадки обрушиваются. Такое впечатление, что ты на улице прямо и проснулась, подумала гражданка, пытаясь все же отыскать ориентиры в темноте. Но нет их, дорогие товарищи, нет. Ни снаружи, ни внутри, где - «все как будто не то». Мало того. В этом «внутри», а конкретнее — в сердце, еще и завелся шут знает кто. Призрак, не призрак, дух, не дух. А, вот слово подходящее подсказывает гражданке автор — это фантом. И не простой, а не совсем чистый на руку. И на мелочи данный субъект не разменивается. Проиграть, так миллион, примерять, так никак не меньше, чем мысли и сны. И не важно, что они тебе (главному герою, видимо) «так давно не нужны», главное — вовремя заявить на них свои права. А уж там можно и стать почти параллельным сюжетом. И не важно, что данный фантом одно из действующих лиц сюжета, а не сам сюжет, главное подчеркнуть, что это произошло «уже», и ты уже не «еще». И акт свершился — тень явилась и стала «незаметней ночной темноты», что не сказать чтобы прямо полную невидимость двойника подчеркивало, ибо ночную темноту не заметить довольно сложно, особенно, если фонарика нет с собой). Что, однако, «ни лучше, ни хуже». «Чем ты». Что именно, гражданка понять оказалась не в силах — то ли темнота, то ли незаметность, то ли сам фантом).

 

Однако явно хуже оказалось другое — то, что худшие опасения Алычовой все-таки подтвердились и призрак-двойник оказался довольно вороватым типом. Ну посудите сами, кому, как не ему принадлежит кража воскресных дней и пары прикроватных туфель. Скрываться-то особо не старался — звенит и звенит над ухом «дин-доном» своим, можно идти, казалось, и брать тепленького. Но фигушки, злодей прекрасно понимал, что делал — без туфель далеко не убежишь, пока будешь запасную пару доставать, в поисках ключей от «тихо закрытой двери» по карманам шарить, разбираться, кто не той ногой и кому начертил круги под глазами, каким образом «линии лет» способны увязать в «себе, как в смоле», как эта кромешная тьма и жуть туманность связана с ожиданием фантома «у ворот» и кто на ком стоял кто за кем идет, следы мыслей первой пары туфель потеряются окончательно). А фантому только того и надо. Мы же помним, что он караулит подходящий момент, чтобы всех сбить с толку и поменяться с главным героем местами. Ну вот, подходящий момент и настал. ЛГ запутан и дезориентирован настолько, что уже не может отличить вчерашние газеты от свежих, лица плывут перед глазами, становясь до боли одинаковыми, день с ночью меняются местами, глаза плохо видят в темноте сквозь занудливый дождь, ииии.... вуаля! Подмен свершен. А читатель пусть потом разбирается то ли он украл, то ли у него украли подменили, не подменили, главное - что был замешан, что круг замкнулся.

 

А Алычовой пора выплывать из водоворота лиц и событий второго этапа троеборья, отметив краем глаза, что сама по себе задумка по сюжету мультипликационного фильма «Иван-Царевич и Серый Волк» (помните, где главного героя министра фантом Тень подменила?))неплохая. Однако воплощение почти утонуло в тумане смысловых нестыковок и негодным образом сконструированных фраз. Хотя отдельные моменты в виде закольцовки на звук колокольчика, оправданная монотонность повествования, мистицизм и некоторая претензия на попытку философски взглянуть на отстраненность, замкнутость и раздвоение человека, не вписывающегося в усредненные рамки общей системы, выгорающего, теряющего жизненные ориентиры, и попавшего, вследствие этого, в круговое инферно своей «исключительности», ей показались любопытными.

 

Однако, проделав несколько подобных кругов, гражданка ощутила, что устала почти адски) А значит, самое время оглянуться в поисках чего-либо, на что можно присесть и перевести дух. И, следовательно, она вышла на финишную прямую третьего, заключительного этапа состязаний с авторами в попытке себя показать других посмотреть). И на этот раз смотреть ей придется не на кого иного, как на непосредственного виновника появления предыдущих двух текстов, автора эпиграфа, взятого оными за основу, некоего И.Б., чей текст является разновидностью эпистолярного жанра — так называемого «письма другу». А письма друзьям очень хорошо читаются сидя. У окна. Что Алычова и сделает.

 

 

И.Б.)))

 

Я всегда твердил, что судьба - игра.
Что зачем нам рыба, раз есть икра.
Что готический стиль победит, как школа,
как способность торчать, избежав укола.
Я сижу у окна. За окном осина.
Я любил немногих. Однако - сильно.

Я считал, что лес - только часть полена.
Что зачем вся дева, раз есть колено.
Что, устав от поднятой веком пыли,
русский глаз отдохнет на эстонском шпиле.
Я сижу у окна. Я помыл посуду.
Я был счастлив здесь, и уже не буду.

Я писал, что в лампочке - ужас пола.
Что любовь, как акт, лишена глагола.
Что не знал Эвклид, что, сходя на конус,
вещь обретает не ноль, но Хронос.
Я сижу у окна. Вспоминаю юность.
Улыбнусь порою, порой отплюнусь.

Я сказал, что лист разрушает почку.
И что семя, упавши в дурную почву,
не дает побега; что луг с поляной
есть пример рукоблудья, в Природе данный.
Я сижу у окна, обхватив колени,
в обществе собственной грузной тени.

Моя песня была лишена мотива,
но зато ее хором не спеть. Не диво,
что в награду мне за такие речи
своих ног никто не кладет на плечи.
Я сижу у окна в темноте; как скорый,
море гремит за волнистой шторой.

Гражданин второсортной эпохи, гордо
признаю я товаром второго сорта
свои лучшие мысли и дням грядущим
я дарю их как опыт борьбы с удушьем.
Я сижу в темноте. И она не хуже
в комнате, чем темнота снаружи.

 

Уууффф! Выдохнула Алычова, дочитав наконец все послание, и продравшись сквозь частокол замысловатых аллегорий и метафор.. Надо сказать, что по объему и скоплению навороченных, не всегда легко считываемых словесных конструкций, подобных «вещам, сходящим на конус» и обретению ими «Хроноса» данный текст далеко переплюнул два предыдущих. Вдобавок гражданка, хоть и сидела, не раз споткнулась в ходе чтения на ритмических ямах и выбоинах, что, конечно, не способствовало лучшему усвоению плотного потока информации. Однако! Однако ключевым словосочетанием, на ее взгляд, является именно эта фраза: плотный поток информации. Что заключает в себе мысль о том, что в тексте практически нет лишней воды и каждый образ является кратким, сжатым, сконвертированным, скажем так, производным от каких-то более широких, развернутых понятий и смыслов. И это именно та форма изложения, которую гражданка называет — высшей концентрацией, квинтэссенцией и симбиозом образности и смысла, заключенных в максимально сжатых рамках словесной конструкции. Что однако не мешает ей морщиться в отдельных местах от не самых совершенных рифм и прыгающего ритмического рисунка.))) От бездумного и неумелого подражания последнему, кстати, ей хотелось бы предостеречь почитателей творчества этого самого И.Б. Поскольку в недостаточно владеющих техническими средствами поэтической реализации руках, данный инструмент сыграет негативную роль. Почему? Об этом не худо было бы спросить тех, кто вручал данному автору заслуженную награду. Да и вообще, хотелось бы гражданке предостеречь кого-либо от подражания чему-либо. Потому что первопроходец всегда только один. А всех остальных, идущих по следу, будут десятки, если не сотни. Но кто запомнит их так, как запомнили И.Б.?) Поэтому, дорогие товарищи-граждане, не старайтесь подражать и быть похожими на кого-либо, а ищите свои, уникальные пути в творчестве.

 

На этой высокой, обычно не свойственной ей, патетической ноте гражданка почти закончила свои упражнения в троеборье и жанре изящной словесности и ей остается только добавить, что во всех трех текстах, с ее точки зрения, есть как положительные, так и отрицательные моменты. Но она, гражданка эта, по натуре существо не слишком зловредное)) на минусах уже останавливалась, поэтому еще раз подчеркнет основные моменты, которые ее привлекли:

 

Я лежу — индивидуальность и зримость

фантом — отчетливое присутствие философского контекста

Я всегда твердил...  — сплав первого и второго в неповторимой комбнации))

 

А теперь, до новой встречи, дорогие пристанчане, пристаничники и приставанцы, гражданке пора баиньки, хотя ей уже вот-вот вставатеньки) А посему - далеко не разбегайтесь, поглядывайте по сторонам, пишите вдохновенно и вешайтесь в анонсах и не спите на конкурсах.