Муррр...

Была она идеальной с детства –
без криопластики, без кутюр –
и шлифовала о венские кресла
свой сногсшибательный маникюр.

Хоть очень редко, но благосклонно
давала гладить себя – чуть-чуть, –
а если честно, была не склонна
к амбивалентности женских чуйвств:

к любви, страданиям, прочей лирике –
всему, что нас мучает лет до ста.
Она твои обгрызала лилии
с улыбкой ангела на устах.

В постель залазила беззастенчиво,
смотрела так, что бросало в дрожь.
Так смотрят видавшие виды женщины
на подгулявшую молодежь.

Звучало явственно и насмешливо,
в ехидных «мяу» и «мур… мур… му-р-р»:
«Скажи, да, на хрен тебе, сердешная,
неэротишный, худой амур?»

И если утро – не в той тональности,
ах, как хотелось поддать пинком…
Но ты с неловкой мужской брутальностью
плескал ей в блюдечко молоко.