Восьмое состязание. Стрельба

Список конкурсных работ:

1. Ходили мертвецы

"Но не отпустит холод в проводах,
Звонок в ночи, пугающий, внезапный..." Alkhat. "Однажды"
 
- Красное вино не то, не то…
- Делают кривые зеркала…
- Бога нет, уверенность на сто…
- Сука, ты опять не умерла?
…….
Наваливалось небо на кресты,
Вдыхая смерть и выдыхая жизни.
По улицам ходили мертвецы,
Выменивая время на цветы,
Как будто смыслы.
- Живым оно не дорого давно,
Пускай послужит лучше смерти…
И пили, словно старое вино,
И плакались, что горькое оно,
Друг друга  встретив.
Что вечность невозможно холодна.
Что люди их не чувствуют, а странно.
Что разнятся букетами года.
Что хочется всё бросить и отдать
Себя туманам.
Зыбела твердь из сумраков и снов,
Горели окна в серых колыбелях.
Вот-вот услышит кто-то зов
И растворится в мире слов
Метелью белой...
...............
… по улицам ходили мертвецы,
Насущные выискивая смыслы,
Выменивая время на кресты  
И  вечные бумажные цветы
Из прошлой жизни…

2. Город

"Пропало то, что мнилось очевидным,.." (с)
 
Город в сумраке тонет.
Томно вздыхает.
Тонки улицы,
Словно,
Около бездны.  
Хрупки стены и двери.
Кружится стая
Снов,
 Почти бестелесных.
Снова время  уходит
Маковым полем
В платье
Солнечно-белом –
Встретиться с прошлым.
Смотрит город на небо.
Молится.
Молит
О невозможно-возможном…

...

Стану светлой
И нежной -
Ласковой песней.
Стану
Слабой,
Безвольной,
Чуть сумасшедшей,
Пледом
Млечным
Укроюсь
В сумраке-бездне.
Ни зачем
Хорошея.

3. Беда

"Среди запавших в память зим и лет,
Где каждый ход за правильный был выдан,
Пропало то, что мнилось очевидным,
О чём сейчас приходится жалеть."(с)

*

Она бредет, не чуя ног, -
Один порог, второй порог…
Стара, ослаблена, страшна…
Повсюду гонят – не нужна.
 
Обычна ночь - обрушит мглу
И в дальнем проклятом углу
Зажжет фонарь для подлецов
И для ловцов невинных снов,
И для верчёных дикарей,
И для глупцов… и для зверей…
И все старания твои
Людские – прячься и храни.
Пути неведомы во тьме
Вдвойне, а может и втройне.
И обезличена  вина.
 
 …Старуха хитростью умна –
Холодной тенью проскользнёт
За поздним гостем – вот и всё!
Завоет жертва в тишине –
И, в одночасье почернев,  
Возьмётся пестовать беду,
Как неизведанный недуг,  
В дыму, упрёках и слезах,
И бесполезном "если б знать"!
 
Она бредёт...
Она Бредёт...

4. Камни и фарфоровый Феникс

Зрела молодость, целясь камнями идей в неприкрытые головы.
Каждый миг нам казалось: вот к истине тропка - бежим!
И неслись табунами к мечте из фарфора тяжёлого.
И дрались (к чёрту жалость!), сдирая с обидчиков ложь, будто грим.

Птах фарфоровый (феникс) летал к небесам - мы несли его весело.
С перьев стёрли дождинки, подкрасили краской: "ура!"
Улыбалась звезда кузнецам чудо-счастья, кудесила.
Гнали всех, кто по-свински завистливо прочил успешности край.

- Ты лети, чудный птах! - не смотри, что на пёрышках трещинки вызрели -
Подлатаем легко: мы теперь не мальцы - мастера!
Обученье тугой тетивой распрямилось - разбрызгались
Наши судьбы по разным концам голубого фарфора (пера).

Где-то там, где ослабнут труды, ожидает момент откровения:
Разобъётся ли Феникс, от нас улетит в облака?
Вот тогда я признаюсь, что слепо моё дерзновение,
Стану странно смиренен, чтоб камни былого собрать, отыскав.

5. Монолог графомана

Представлюсь: графоман-с, не новичок, с солидным стажем!
И, между прочим, скоро годовщина, юбилей,
Как я проник в поэтику искусно, эпатажно,
С рифмовкой звучной, звонче перезвона звонарей.

Готовлю торжества: мой путь эмоциями ярок -
Каркасами фонем благоустроен виршеград.
Мечтаю получить наиклассический подарок:
Рабочий стол, длиною пару метров аккурат.

Когда заполучу необходимое мне чудо,
Отвечу критиканам о приличии манер,
И строфы-скакуны возникнут стадом ниоткуда.
Пегас им позавидует и мистер пан Мольер!

Тревожит: вероломство и предательство Эвтерпы,
И несколько сестёр её не смотрят мне в глаза...
Бумага благосклонна, разумеется, всё стерпит,
А рифмочка запляшет, словно летом стрекоза.

6. О чём молчат камни

И когда придёт «Время камней», не ошибись, какой камень тебе выбрать…
В. Киреев
 
Время сейчас задуматься и молчать…
Ветер  уснул в ладонях  сухой  долины.
Снова, мой князь, на бой собираешь рать.
День перемен придёт вместе с солнцем.
Ныне
 
Взглядом коснись зубчатых суровых гор.
Кажется, будто боги они  над всеми.
Думаешь, камень пуст, словно тень, и мёртв?
Это не так... Живой он, как мы, а
Время
 
Било жестоко –  сколы сродни рубцам.
Немы уста камней, но не полы души:
В них не устанет правды огонь мерцать.
Надо забыть о бренном и просто
Слушать.
 
Скажут они о прошлом без терпкой   лжи
(Тайны Вселенной  знают и помнят с детства).
Небо лежит на спинах  седых вершин,
Тихо шепча секреты. Раскрой их
Сердцем.
 
В этом молчанье – стылая боль и злость,
Серый туман обид и тревожный  холод,
Сила прощенья в озере чистых слёз.
Только какой из всех ты услышишь
Голос…
 
Выбери: нужен камень тебе для битв
Или чтоб светлый дом возвести желанный.
Жаждешь ты крови, князь, иль простой любви?
Время  настало голос услышать
 Камня*.
 
__________________
* Ныне  время слушать сердцем голос камня (авт.)

7. Всему своё время

Мой стол для писем - склад и место
Свободы слова моего: 
Пишу, молчу с собою честно,
Считаю суммы. Итого...

Порою стопы неликвидов:
Листов, записочек и фраз
Перестают лежать фригидно -
Пылают страстно, напоказ,
И бликами огня пугают
Соседей, что желают спать.
Моя душонка бунтовская
Сжимает шпаги рукоять.
Вослед чернильному герою
С убойной яростью мортир
И непокрытой головой я
Хочу спасти прогнивший мир...

Зола в камине поостыла,
Храпит, уставший, мирно бес,
Харибда спрашивает Сциллу:
"Куда цветной клубок исчез?.."

8. Тому, кого ты разбудишь

Я буду жить, не думать: "Что потом?"
Недели в стопку лягут, как тетрадки.
В какой-то миг, загадочный и краткий,
Меня затянет времени поток.

(с) Alkhat

Устала я, наматывая вёрсты на ноги, покидая твой ковчег, идти и гладить чёртика по шёрстке, свернувшегося сонно на плече. Идти, считая год за два и больше, а разницу бросать в недолгий стих, от чувств твоих до буковки промёрзший и треснувший в камине чувств моих.
Да к чёрту! Ой, прости, дружок наплечный, поспи ещё, пока мой ангел бодр, пока на брудершафт с десятым встречным он к «вечность» не отыщет антипод.
Тогда придёт пора остановиться жалеть себя и думать: что потом? Остаток дней, страница за страницей, направится в иронии поток. Проснётся мой взъерошеный, циничный, копытцем бьющий всё, что не учёл. Первичным станут - пух, перо и спичка. Вторичным станет - праведный глагол.

9. Душа на бумаге

Жила-была в одной провинции
весьма посредственная дамочка,
лицо простое, конопатое,
фигура полная слегка.
Глаза некрупные и серые,
а на румяной щечке ямочка,
семью хотела и ребеночка, 
точнее—дочку и сынка...

О принце даже и не грезила,
мечтала хоть о завалященьком,
но вдруг свела судьба счастливая
с довольно статным мужиком.
Он долго с ней не рассусоливал,
не доверял почтовым ящикам,
привел её однажды вечером
в свою квартиру прямиком.

Ну, стали жить—она готовила,
стирала, убиралась в комнате.
Он приносил зарплату твёрдую,
смотрел по телеку футбол...
И предложил ей замуж как-то он,
так, для порядка и без томности—
цветов купить не догадался, но
бутылку выставил на стол.

Она всю ночь от счастья плакала,
а по утру стихотворение
на белом листике в линеечку
ему на тумбочку легло...
Там было все: про сердце жаркое,
шальное головокружение,
про деток—мальчика и девочку,
про душу—хрупкое стекло...

Сказала: "Прочитай пожалуйста,
тут все про нас с тобой, хороший мой..."
Он пробежал глазами хмурыми, 
но тут забили наши гол!
Она взяла, сложила вчетверо,
листочек, в сторону отброшенный,
не стала спрашивать: "Ну, как тебе?"…
Но и не вышла за него.

10. Письмо

Здравствуй, Танька! Дико хочется домой.
Мы в ауле горном прячемся сейчас.
Время есть, чтоб написать тебе письмо—
снайпер, кажется, прервался на намаз...

Знаешь, вроде—тоже молятся они,
но какой-то кровожадный их Аллах, 
видно, хитрый, все хоронится в тени
и ловчей Иисуса нашего в горах.

Очень просто здесь лишиться головы.
Столько наших потеряли—в горле ком...
И пожаловаться некому, увы,
знамо дело, на чужбине нелегко.

Тяжело еще от жажды и жары,
даже дождик оживляющий нечаст,
от пейзажа плакать хочется навзрыд,
только слезы тоже высохли у глаз...

Вот у нас в России—травы да цветы,
по равнинам реки чистые  бегут,
ночью пенье птичье в зарослях густых
и цветов дурманят запахи... А тут

всюду камни—это чёртова дыра!
Жалят пули спины зубчатых хребтов...
Только мы с Павлухой выжили вчера,
а подмога будет  утром, если что...

Эх, сейчас к тебе бы, Танька, под бочок...
Жди меня и там с другими не гуляй!
Уф... От мыслей о тебе немного взмок—
как представил, что обнЯл тебя  и...  Ай!

Пуля-дура, припорошенная тьмой,
сбрила кожу на виске—твою же мать!
Время кончилось писать тебе письмо—
наступает время тупо выживать...

11. Лето придет

Все лета ждут, всем хочется жары,
но вся охота эта до поры,
а зной наступит—дождика запросят,
и будут говорить: "Скорей бы осень.
Как долго будет длиться этот ад?.."
В ларьке напитки кончатся мгновенно,
к записке от руки—"Ушла на склад",
припишут: "на задворках у вселенной"...
Ища прохлады, забредёт под мост
и высунет язык бездомный пёс—
найдя в конце концов кусочек тени,
приляжет на прохладные ступени...
Как-будто на картине, под часами
покорно будет юноша стоять,
с почти совсем увядшими цветами...
Ко лбу прилипнет локон, как печать,
и капля пота, бусинкой бесцветной,
внезапно появившись, незаметно,
украдкой пробежит между бровей...
Вдруг воздух шевельнется и свежей
с минутой каждой будет... Без подмоги
разгонится в стремительный забег,
кружа с собою в танце по дороге
пух тополей поднимет, словно снег—
и грянет гром! А из чернильной тучи,
откуда-то возникшей миг назад,
зигзаги молний ярко засквозят,
и снова гром—раскатистый, трескучий!
О всё еще расплавленный асфальт,
сначала редко, а потом все чаще,
забьются капли, звонко, как хрусталь...
С моста горбатого, походкою летящей,
девчонка, с босоножками в руках,
по ручейкам и лужицам, босая,
слетит навстречу парню под часами,
и он рванётся к ней—на всех парах!

А уж через каких-то полчаса
очистятся от хлябей небеса
и с каждым мигом будет жарче, суше,
и голуби купаться будут в луже...

12. Бумага и перо, или Замкнутый круг

Бумага исстрадалась. Но - терпела,
Самой себе твердя геройски: «Цыц!»
Ее пером израненное тело
Являло взору сизые рубцы.
 
Текли рекой крючки и закорючки
Из-под настырной авторской руки.
И вот уже рукой подать до ручки
В пучине этой гибельной реки,
 
Которой нет конца, а также края
Среди избитых насмерть общих мест.
Но, со стыда свече под стать сгорая,
Несла бумага свой тяжелый крест.
 
Без перекура, сна, в жару и в зиму,
Без слезных жалоб и капризных нот…
Пока поэт не выбросил в корзину
В чернильный бред испачканный блокнот.
 
Потом утиль - удел макулатуры.
И вот реинкарнация – в тетрадь.
Какой же надо быть набитой дурой,
Чтоб крестный путь извечно повторять?
 
И все ж таки она скорее стоик.
Вбирая нашу творческую прыть,
Она уводит нас от барных стоек,
Не дав косяк заветный докурить.
 
Ей впору выдать орден – за отвагу
И за наглядный донельзя урок:
Доколе терпит белая бумага,
Дотоле гадит черное перо.

13. Немало прожито

   Среди запавших в память зим и лет
   Alkhat. Однажды

Немало прожито. Нам двоим
Сполна судьбою пошито лет.
В них было дыма... Да чёрт бы с ним,
В них было много страстей, сует.

В них было радости - закрома.
В них было нежности - до краёв.
В них было горестей от ума,
Ловцам удачи бывал и клёв.

Печали были, вкрапленья ссор
Редки - их память хранит на дне.
Событий разных пушистый ворс
Люблю поглаживать в полусне:

Когда пишу невзначай стихи,
Шкатулку памяти перебрав -
Моменты счастья, озорники,
Летят, законы времён поправ. 

14. После того, как он исчез

"В какой-то миг, загадочный и краткий,
Меня затянет времени поток."(с)
 
Ной. Стони.
Ходи по дому,
как сомнамбула утра,
Режь пространство
по-живому,
как студёность
и ура.
Удивляйся –
жизнь-паскуда,
вымещая зло на ней.
Обижайся.
Аж до зуда  
огорчайся всё сильней.
На диван садись устало.
Зажимай виски,
шепча,
- Вот зараза!
Всё достало!
Наливай холодный чай.
Похлебай
бездумно,
кисло,
словно нужный порошок.
Посмотри в окно.
Осмысли,
что кому-то
хорошо.
Улыбнись.
Остынь.  
- Да что я!  
Проживу и так путём.
Ну, тебя,
носок дешёвый!
Пропадай
в аду
своём!..

15. шизофреническое

здесь лишь один сотрудник, но где же верх
гор тетрадок толщиной от листочка до книжицы?
тихо шуршат слова, устраиваясь в моей голове -
это страницы с мягким шорохом само-пишутся.
стежками слов вшивают в обложку за годом год:
не может даже мгновение быть украдено.
канцелярского вида особь штампует одну за другой.
- ничего, - говорит, - личного: обычная бюрократия. 
тонюсенькая тетрадка - обмираю: какие же у него грехи!
убеждаю себя, что всё тут исписано небылицами 
особь фиксирует обрыв и ставит печать "в архив",
 и где-то женщина так кричит... и хочется удавиться.

16. Смотри

Смотри – упрямое безмолвье
Лелеет старую луну.
Смотри – спокойно и безвольно
Уходит время в глубину,
Забывшись сном в безликом мире,
Где нет зовущего – Пора! 
И переменчивых эмпирий,
И всепалящего костра.
Рассветы зыбкие бесцветны…
Закаты сытые пресны…  
Ни мифов не было, ни песен
Очеловеченной весны,  
Как будто.
Холод.
Безысходно
Вздыхает смирная волна.
Пути обыденности стёрты,  
С неё получено сполна.  
Смотри – могила одинока -   
Проведать некому.  
Сумей
Понять –
Грядущее без бога
Всё ощутимей.
Всё сильней!..

17. *  *  *

Среди запавших в память зим и лет,
Где каждый ход за правильный был выдан,
Пропало то, что мнилось очевидным,
О чём сейчас приходится жалеть.

)

Он умирал... Лишь месяц, как узнал,
что уж давно, неизлечимо болен...
Его жалел больничный персонал
и доктор не отказывал в уколе...
Его уже не трогали дела,
доход, проблемы дома и нам даче,
охота быть ответственным прошла
и он на все смотрел теперь иначе.
Он так жалел, что раньше не мечтал,
не умилялся запахам и звукам, 
что не любил  классический "металл"
в наушниках послушать вместе с внуком.
Что редко разговаривал с женой,
ей не дарил цветочки и конфетки,
не любовался раннею весной
молоденькой листвой на тонкой ветке...
Всегда серьёзен был и даже хмур,
казался часто чем-то недовольным...
Он из числа брутальных был натур
которым и не страшно, и не больно...
Сейчас, через мучительную боль,
чтобы никто его не понял страха,
он улыбался поперек и вдоль—
мужчинам, бабам, детям, кошкам, птахам...
Смотрел с любовью, ласково, тепло,
цеплялся взглядом за любую мелочь
и верить не хотел, что все прошло,
что ничего нельзя уже поделать,
как только улыбаться—широко,
приветливо, душевно и сердечно,
и умер, обретя земной покой,
с улыбкой, адресованною  в вечность...

______________________________________________

Правила голосования:

• срок голосования привязан к сроку прохождения голосования в шестом туре МПК-3;
• шорт-лист - до четырёх конкурсных стихов (простое упоминание - 1 балл, первое место - 4 балла, второе - 3 балла, третье - 2 балла)
• проводим Угадайку; подозрительные личности: Сергей Чел, НБС, Мария (maarv), Наталья, Селена Ка, Ветровоск, Декабрина Ахова
• разрешается комментировать и критиковать конкурсные работы, не забывая о существовании Админа; зрителям, не имеющим причалов, для этих целей можно пользоваться посредничеством КнГ (kongraf@rambler.ru)