vpk-bespredel@mail.ru
Подведение итогов – 1 декабря.
мы предпочитаем идти равниной."
Иоганн Вольфганг Гёте
я осторожно в память свою скачала.
Голуби смотрят вниз, будто в корень зрят.
Знать бы, что осень пройдена мной не зря,
чтобы вернуться, всё прокрутив сначала.
бабьего лета, вязкая от водицы...
Множатся чувства, делятся на слова.
В небе миражно. Кружится голова.
Пахнет кострами. Хочется с небом слиться.
Но по ступеням лестницы золотой
страшно идти, сама себе скажешь: стой!
Голуби-пепел...
мысли мои, застывшие невесомо.
Кто-то мой замок Миф на замок закрыл.
Снизу – дорожки, после дождя мокры,
сверху – засовы.
Будто бы ради меня сотворив скрижаль,
голуби-буквы на проводах притихли,
Но не сложились в нужные строки...
Странные птицы... тени от миража.
Небо кого-то вечно зовёт, но их ли?
Нас ли?..
Верху всё бездонней и голубей.
Как там живется фате моей моргане?
Не прекращает чудиться, хоть убей...
Небо бесстрастно смотрит на голубей
и не моргает.
вопьётся в душу – и не отбиться,
Улитка, по склону Фудзи
Вверх, до самых высот!
Кобаяси Исса
Всем видна и заметна, она покоряется всем ли?
Упирается в небо вершина священной горы
И упасть не даёт ему брюхом на грешную землю.
Безразлично, какого числа и в котором году,
Наплевать, если сгорбятся плечи под тяжестью груза,
Непременно на эту вершину однажды взойду,
Чтобы пальцами неба коснуться, потрогать за пузо.
Далеко до вершины, но знаешь, путь в тысячу ли
Начинается с первого шага вон там, за калиткой.
Продвигаюсь неспешно, мне Фудзи маячит вдали,
И пространство отступит, и время свернётся улиткой.
Ветер встречный сечёт по глазам, вышибая слезу,
Не бросаю курить, на коньки не встаю и на лыжи,
Тихо-тихо по склону иду, ковыляю, ползу,
А вершина всё там же. Лишь небо становится ближе.
одиночество, город, вещи...
Прекращает быть неудобным
и становится в самый раз,
как прабабушкин свитер с оленями,
надеваешь уютную вечность
и глядишь, умытый и добрый
на звезду в колодце двора.
В нём, дождём наполненном доверху,
отражается то же небо
с приколоченным посредине
золотым обрывком фольги.
Необжитые птицами домики
в тишину таращатся слепо.
Чередой летят над рябиной,
непогожие четверги.
Там, с другой стороны расстояния
точно так же смотрит навстречу,
в глубину туннеля сквозного,
в сумасшествие высоты -
в полинялой футболке растянутой
с напечатанным Камбербэтчем,
подогнув поудобнее ногу,
тот, которому нужен ты.
обналичу биткойны реальным лавэ
и уедем из Ленска счастливой дорогой
ближе к морю… хотя бы на (точка) lv –
размышлял я в периоды перезагрузки,
не заметив насколько раним интерфейс
за твоими холмами в распахнутой блузке,
и что чувства ко мне превращаются в фейк.
что не кликом единым живёт человек.
В паутине погряз между байтами сора,
захламляя хештегами свой интеллект.
Вспоминаю, как ты увлекалась Спинозой,
соблазняла меня ароматом котлет,
за спиною ПО проклинала сквозь слёзы…
Но однажды заметил – тебя (точка) net.
Как всемирная сеть разрослась пустота.
От тебя, вплоть до щётки зубной и салфеток,
не осталось в квартире моей ни черта…
Я сегодня спросил у знакомой соб@ки,
пробегавшей по улице love(точка)com:
где находится в нете продвинутый хакер,
чтоб тоску запаролить под левым ребром?
начихав на людей и сводки, заявила нам: «Извините!»
Не простили мы... В знак протеста, поплотнее закрыли шторы.
И не двинулись к эверестам из привычных своих предгорий –
в однокомнатном закулисье, беззастенчиво, беззаботно,
мы познали другие выси на ландшафте сырой субботы.
И в то время, как дворник грубо костерил то листву, то ветер,
мы ловили губами губы, примостившись на табурете.
Жизни – врозь, а мечты – едины: путь запутанный, каменистый.
Мы достигли с тобой вершины, как бывалые альпинисты.
Ты сказал мне: «Не плачь, ну что ты?!»,– и прикрыл одеялом плечи.
И сгорала во тьме суббота, а вначале казалась вечной.
Что такое она – вожделенная высь?
Это море свободы, полёт невесомый
и вселенский восторг, да такой, что держись!
Там закон притяжения – просто условность.
И неважно – лететь на ядре, на метле –
лишь бы с ветром в ладу, лишь бы к звёздам поближе.
Позабыть обо всём и, чуть-чуть обнаглев,
прокатиться по небу на радужных лыжах.
И оставить внизу и развод, и войну,
и болотную топь, и дрянную погоду,
лицемерие, ложь… даже Марту одну.
Но влюбиться опять и вернуться с восходом!
А сейчас оттолкнуться и ввысь полететь
на Луну сквозь нависшие тучи – и баста!
Жизнь – одна из прекраснейших в мире затей
и прыжок в высоту… Господа, улыбайтесь!
Фридрих Ницше
Фридрих Ницше
Корни и ветви не ищут ни ад, ни рай -
Как разворачивать зонт листовых пластин,
И не спеша растворяет их плоть и соль...
Солнечный сок от листвы утекает вниз...
И мураши выпасают зеленых тлей,
Что ты поймешь? Может, скажешь: "Дышать легко!" -
Альбер Камю
я здесь данник, я здесь пленник, от реки к реке бегу.
Затаясь, дворы умолкли, я измучен, я устал,
не собаки воют - волки, волки мчатся по пятам!
Долететь бы до ограды - бес не съест, не выдаст бог -
провожает скорбным взглядом призрак верстовых столбов,
ночь пугает, щерясь нагло, ноль на солнечных часах...
Протяни мне руку, ангел, раз не смотришь в небеса:
я у свечки, ты на свечке - мы без пламени горим.
Жемчуга бездумно мечет туча на четвёртый Рим.
Не спасает свет и скорость, одиночествами нам
мстит проклятый этот город, разменявший имена.
В нём ни рая нет, ни ада - только тени от креста,
я устал бежать и падать, ты молиться не устал?
Посмотри, я там, где тени, и твоей защиты жду:
умереть - так за идею, не за водку или дурь.
У креста я встану гордо - страх молитвой отгони -
полечу в промозглый воздух, в задрожавшие огни!
Мы с тобой за всё в ответе - кто-то вечно, кто-то нет.
Я - болтлив, труслив и смертен, ты - безгрешен, твёрд и нем.
Дай мне веру и опору, будет легче ждать, пока
в холод неба, словно в море, унесёт меня река...
Тенцинг Норгей
Ночному приходит черёд.
Смотрю, как среди светотени сплетений,
Улитка по Фудзи ползёт.
Внизу разнотравьем наполнено лето -
На что тебе эта гора? -
Проникнись простой красотой бересклета!
Но чудных рассказов наслушавшись где-то,
Ползёшь ты по склону одна.
С надеждой наивной, незыблемой верой,
Что - да...непременно...потом...
На самой вершине поставишь свой первый,
Пока ещё маленький, дом.
На самой вершине, на черных базальтах,
Где место - суровым богам,
Твой дом, словно вымысел северных скальдов,
Со временем вырастет в храм.
Коварные хищники, острые камни
Возникнут на этом пути.
Но если совсем невозможно - ногами!?
Но если нет крыльев - взлететь над снегами!?
Одно остаётся – ползти
Клубилась вьюга, злобно завывая;
Из белой бездны бледно-красный всполох
Являл со звоном контуры трамвая.
В него входили, ехали по кругу,
Скребли стекло, таращились в просветы,
На то, как я иду домой сквозь вьюгу,
Вживаться в роль затворника-поэта.
Я гостью жду - мне всё же нужен кто-то.
Уже слышны шаги болтливой музы
Из лабиринта лестничных пролётов,
С перилами завязанными в узел.
Она придёт без шика, без проверки,
Не попрекнет безвкусием обеда,
Но в каждом слове вспыхнут фейерверки,
Устроенные собственным победам.
Уймись, подруга, мне не до погони.
К Парнасу путь идущего порочен.
В любой момент без помощи сторонней
Легко могу я с рифмами покончить.
Найти себя в периметре откосов
И не заметить истину упрямо,
Что между мной и солнцем на колёсах
Всего лишь два стекла оконной рамы.
Стылый август. Промерзающая роба.
В грубых пальцах зябко теплится чинарик.
Я боюсь, что ты уже не помнишь, Коба,
Что Сибирь не Геленджик, а Кремль - не нары.
Бывших ссыльных, что с тобой делили крышу.
Как сказал вчера один из вновь прибывших:
«Я, оглядываясь, разницы не вижу.»
Приезжали от тебя два человека,
Долго сватали в президиум куда-то -
Мол, на двести вёрст вокруг тайга да зэки.
Только зэки человечней депутатов.
Беспартийный, не судимый, не учёный.
Вместо пафоса партийных прокламаций -
Лишь угрюмое молчанье заключённых.
Посылаю, тебе, Коба, эти книги,
Их нельзя хранить у нас в библиотеке.
Обнаружат, и прощай. Везде интриги.
Видно, подлость изначальна в человеке.
Если можно доверять твоим газетам,
То выходит, что они сдаются сами..
Как там финны? Побеждаем? Или где там?
Помнишь Марту белобрысую? Ты на спор
Отучал её в тетрадках ляпать кляксы.
Умерла на днях. Остался только паспорт.
Только паспорт да небрежный росчерк в ЗАГСе.
И равны во всём, мне было бы милее
На заброшенном покоиться погосте,
Чем маячить в персональном мавзолее.
Сенека Луций Анней
Нельсон Мандела
С проводником из местных случился разговор.
Не надо рваться в горы, живи как ты привык.
Нет смысла лезть к вершинам, от них одна беда –
Тот, кто уходит в горы, уходит навсегда.
С горами спорить глупо, и что ни говори,
Взобраться на вершину – не значит покорить.
У гор другие мерки и логика не та,
Им голову не кружит чужая высота.
Что часто сносит крыши достигшим облаков.
А то, как сердце стынет от взгляда сверху вниз,
Реальные вершины считают за каприз.
Поэтому нередко поднявшимся грозят
То снежные лавины, то шквальный камнепад.
Нет тяжелей надгробья, чем горная гряда.
Тот, кто уходит в горы, уходит навсегда».
Но часто вспоминаю слова проводника.
Хожу я по равнине, но где-то в вечных льдах
Своё оставил сердце... Наверно, навсегда.
Уверовав, что чист и не нуждаюсь в средствах.
Я говорил себе: «Раз взялся, так дерись!
Будь смел, воздай сполна и с бедняками бедствуй!»
– Silentium, народ, мы начинаем мессу…
Всегда на острие, готов нырнуть в горнило.
Воде моя судьба предпочитает медь,
А пламя гонит кровь в полуиссохших жилах.
– Немало чистых душ гордыня погубила…
Пускай еретики витийствуют визгливо.
Возможно, и меня у края ждёт палач,
Но проповедь жива, а кара справедлива.
– Его на ересь соблазнил диавол льстивый…
Я предаю кострам и демонам геенны.
О Господи, скажи, простишь ли Ты меня?
Душа моя чиста, и помыслы священны…
– Очистит все зола, а кости, к счастью, тленны…
Черня благую власть Святейшего Престола...
Но милосердный Бог простил твои грехи:
Прими в награду смерть, монах Савонарола.
задаются даже ярые нелюбители пофилософствовать.
Может быть, власть? Там всегда перекосы,
А у нас - особенно. Потому что бесовская.
А деньги? С властью они рука об руку,
Рука руку моет. Верхи нечисты на руку, низы - с протянутой рукой,
Ей же махнули, вроде им побоку...
Деньги дают покой,
Но покой где-то высоко-высоко!
Как свобода: видит око, да зуб неймёт.
Всё картошка, картошка, а когда ж молоко...
Как взял бы пулемёт!
Вот у меня теперь почти ничего нет. Сижу, целый день считаю мух,
А счастлив вдвойне. Жив, относительно здоров.
Просто он был и есть - верный друг,
Петька Шаров.
Я его, правда, надул перед тем, как сесть -
Надо было свою шкуру спасать.
Но недавно с воли пришла весть:
"Не парься, три года - не пятьдесят.
Удалось вывести в офшор.
Выйдешь, наворотим таких дел!"
Сразу на все вопросы ответ нашёл:
Друга я не брошу в счастье, а он меня - в беде.
Шарль Морис де Талейран-Перигор
Платят, увы, немного.
Судеб чужих вершитель я,
В чём-то подобен богу.
Выданы планы-графики,
Фартук, колпак, топорик.
Шепчутся люди: «Мафия»
Я же смеюсь до колик.
Кто ж вам мешал, горластые?
Место вакантно было.
Только вы мимо шастали,
Да воротили рыла.
Смотрите вы, дотошные:
Дрогну? Отпряну? Струшу?
Сверху гляжу на крошево,
Только не вижу душу.
Слышу я вопли, жалобы,
Вижу грехи, пороки.
Муки мои танталовы...
Нет в них ни капли проку.
Проклят кровавый подиум,
Смены не ждать мне, рано.
Благодарите родину
И своего тирана.
Вот рассвет, вот родильня, вот доктор, а света нет.
И не то, чтобы белого, нет просветлений даже,
Ползунковый период горек, смешон, сермяжен.
Как становишься на ноги, знаешь ремень отца,
Мысли крутятся вверх тормашками без конца,
Вот два пальца в розетку, первое слово матом,
Вот вопрос, - с кем Бабай ночует? – заел треклятый.
Так взрослеешь, крепчаешь, учишься выживать,
Да вот только нещадно стареешь, итиху мать.
Достигаешь предела высот и умом, и телом,
Только вот равновесие зыбко на свете белом.
И вот так, балансируя, силишься жизни внять,
Да корнями впиваешься в землю за пядью пядь,
Обрастаешь побегами, садишь детей на спину,
И опять всё по новой, чтобы во мраке сгинуть.
Снова детство и снова хлынут ручьём вопросы,
В сосунковый период старость тебя отбросит,
И корнями к закату жизни опять обмельчал,
Но чем ближе был к свету, тем глубже твоя печаль.
Владимир Савченко
в последний раз решил начать курить. и возомнил себя парящей птицей.
все чердаки по-своему грустны, все крыши одинаково счастливы.
веснушчатая рожица луны как никогда сегодня сиротлива.
мой эшафот – потрёпанный карниз, я к парапету подошёл и… прыгнул.
хотелось вверх, но, как обычно, – вниз, и только память распахнула крылья...
я вспомнил тотчас
первую любовь, вторую ревность, третье поколение –
его и нет. и мама – не свекровь. и я не зять…
свободное падение.
восьмой этаж, квартира сорок три, там друг боролся с язвою-заразой,
поскольку света нет и пыль внутри, кто победил – понятно без подсказок.
внизу качели – скованный полёт, но вверх летят балконы, окна, стены.
на пятом отмечали новый год, на третьем совмещали с днём рожденья.
второй этаж. практически финал, что было первым – станется последним.
сгруппировался, сжался и упал.
но лапы знают дело худо-бедно.
я ж просто кот,
проклятая судьба: мне подарил всевышний девять болей.
когда так много жизней у тебя, то можно суицид себе позволить.
но так внезапно начал падать снег на зависть звёздам, скованным качелям,
меня погладил добрый человек – душевно, осторожно и несмело.
то был сакральный, данный сверху знак,
поверил снова людям, кошкам, птицам!
пошёл домой – любимый мой чердак! –
гулять, кусаться, бегать, веселиться!
соседка снизу завела собак,
попробую во вторник застрелиться…
)
Андрей Кнышев
Закончил курс "Сорта окороков".
Второе высшее – сравнительный филолог,
Хрюхрю уже на сотне языков.
Программа прихотлива, но проста:
Античные мосты, мистические числа,
Типичные движения хвоста.
Напишет эпитафию семья.
Я знаю день, когда умру, но я не трушу.
И вы не бойтесь.
Свинья
Владимир Савченко
От других немногим отличим.
У воды сидят хмельные люди –
Восемь женщин, четверо мужчин.
Сдут матрас, к нему прилипли ласты.
Люди пьют, смакуют ерунду.
Их слова беззлобны, но зубасты –
Режут слух, кромсают тишину.
Берег перетоптан и помят.
Женщинам давно уже за сорок,
Им сегодня нечего терять –
Потому и шуточки скабрезны,
И глаза не ведают стыда.
Месяц, со вчерашнего нетрезвый,
Раздвоился в зеркале пруда.
Если лечь – не видно, не ищи.
В этих травах, сочных и высоких,
Можно ласку выкрасть у мужчин,
Притворившись слабой и покорной,
Позабыть про возраст – он не в счёт.
Терпкая наливочка из тёрна
Густо и томительно течёт.
Ярче распустившаяся страсть.
Люди окончательно хмелеют.
Им всё больше хочется упасть
В собственную дикую природу
И не помнить, что такое стыд…
Свежий ветерок ласкает воду,
А трава вздыхает и шуршит.
Владимир Савченко
по склону Фудзи,
Комментарии
Местоимения они такие - норовят попасть в безударную по ритму позицию. И без них никак, и воткнуть некуда)))
А вы скажите какой написали, а Княгиня увидит, похвалит и вы будете тешить вместе! 
Если это волк, то он нужен нашей стае).
Про стаю в точку)) Только заяс, возможно, не в курсе
))) Вот удивится)) Главное, чтобы не как в известной поговорке про двух зайцев получилось)) Пардон за философь))
Много хороших стихов в туре. Удовольствие читать. Остальное вторично. Даже троично)))
Ореховый бум
Шестая пятёрка
26. Счастливое.
Петька Шаров.
Я его, правда, надул перед тем, как сесть» - сходу прочитала «съесть»)))
В чём-то подобен богу.»
Вижу грехи, пороки.
Муки мои танталовы...
Нет в них ни капли проку.» - абсолютно катрен ни о чём
Продолжение следует… 
Тю... Ну это не орехи, это лютики какие-то... Прямо хочется разнести в пух и прах эту пятёрку 
Нет уж, давай, ругайсси как следовает 
, нефиг хлеб мой отнимать 
Эсме, боюсь тебя огорчить, но что-то мне подсказывает, что дальше адвокат не понадобится
Ну, или придёцца Княгинюшке из пальцев орехи высасывать, чтоб адвокат с голоду не помер.
Покупаю поп-корн - скоро про Питона расскажут)))
Княгиня, тут опасно: много дашь орехов - автор обидится, мало дашь - Питон обидится. 
Лучше давай много. Авторы хоть княгинями не завтракают. А Питон... Всяко бывает...
Для меня в этом туре это стихотворение фаворит, хотя есть еще несколько очень интересных)) Но фаворит, как правило, один. И орех один.))) Ой, ну началось – «а за что»? А чтобы не расслаблялся! (да, да, автор мущщина и не с Пристани, и команда у них «С…»
Княгиня свет Ореховна, только не говори потом, что я не твердила, как попугай какой-нить, а не приличная во всех отношениях ворона, что это не А. М. и команда не С. А наоборот даже З. В. и команда у него Т.
22. Интроверсия счастья
[SPOILER] «Никогда счастье не ставило человека на такую высоту, чтобы он не нуждался в друге.»
Сенека Луций Анней
Он всех разогнал, никому не верит. Бетонные стены, стальные двери. Друзья – придурки, соседи – звери, куда ни плюнешь – одни подонки. Он зол, саркастичен и неопрятен. Уверенно судит о Гиппократе. На корпоративных гламурных пати предпочитает стоять в сторонке.
Под вечер привычно идёт с работы. Автобус глотает людей, как шпроты. Приятно одно: впереди суббота, и пусть их всех разорвёт на части. На улице морщатся рябью лужи, и ветер шарахается, простужен. Он оставляет весь мир снаружи, за прочной дверью. И это счастье.
Одиннадцать. Брубек, вино и пицца. В прихожей стучат – что ещё за птица? За дверью Алина. Когда не спится, она иногда забегает в гости: как славно, он тоже не спит случайно! На кухне как раз закипает чайник... Алине б, конечно, тусить ночами, а не мечтать о духовном росте.
Она напевает "La vida loca", сидит, теребя золотистый локон. Он хмурится в кресле, читая Блока – не выставлять же её за дверь-то. Алина, пожалуй, небезнадёжна, её не заносит в пустой трындёж, но терпеть посторонних бывает сложно для заскорузлого интроверта.
Внезапно Алина смеётся тихо: чаёк – развлечение для двоих, а? Ну ладно, я девушка и трусиха, но ты?.. Он морщится – вот те ж нате ж. Она допивает, лицом не дрогнув, и чашечку ставит на блюдце ровно. По лестнице эхо слетает дробно, входные двери – ударом – настежь.
Проходит два года... ах, три? Да бросьте! Алина уже не заходит в гости. В квартире Алины – полковник с тростью, а где Алина – пойди дознайся. А что дознаваться-то? Вот уж тайна... На столике чайник и том Хайнлайна, в колонках размеренный лязг Рамштайна или другое какое шайсе.
В холодном и гулком пространстве кухни бесформенный ком, разрастаясь, пухнет. И хоть ты напейся, хоть в бездну ухни, хоть в желтый дом вызывай карету, но черная ночь проникает в щели, часами раскачивая качели. И ты чертишь прочерки Торричелли остывшим кончиком сигареты. [/SPOILER]
А я вот о чём подумал: намну-ка я бока любимчику Весты, тем более есть за что. Так сказать, обильно посыплю сверху кокосовой стружкой, раз орехов зажали.) Здесь уже упоминали, что похоже на Волка, но думаю, что не он это. На лицо все Вестовские приметы. И формат А4 и пришлёпки союзные в рифмах. Вот я и думаю, что автор древнегреческий мифический герой в платьице и с зеркальцем. Ну и преемственность видна, не зря в тексте римские письмена. Был бы какой романский герой, то непременно бы Рамштайн и шайсе латиницей вывел.
Не разделяю я восторга по поводу данного стихотворения. В принципе, написано неплохо. И слог вполне и ритм. Но как только касаешься художественной части, стилистики и логики, то сразу выпадаешь в осадок. Начну с того, что очень длинно и скучно. В тексте целая гора ни о чём не говорящей информации. А давайте, пробежимся подробненько, чего воду в ступе толочь.
“Он всех разогнал, никому не верит.”
Не зря я упоминал мифического героя, а иначе как ему прям всех разогнать. Я не стану задерживаться на первой фразе, предлагаю её просто запомнить, мы к ней ещё вернёмся. Бетонные стены, стальные двери – автор, ты это о чём вообще? Это пособие для поступающих в строительный техникум? Так ли нужно знать читателю банальные подробности, когда 90% живут в бетонных домах с железными дверями. Ну давайте, поменяем бетонные на кирпичные – что-то изменится? Вот именно, ничего. Пустое это, делающее текст скучным и длинным.
Дальше вырисован социопат с психическими отклонениями, скорее всего с синдромом туретта. Обозвал всех. И автор нам объясняет, что он зол и непонятен. А то мы сами не прочитали все эти ругательства, чтобы нас по лбу бить выводом. И вот что самое интересное: когда автор начинает делать выводы за читателя, поэзия умирает. То есть в ней теряется всякая мысль, а остаётся только инструкция. Или автор считает читателей настолько тупыми, что думает, они не сделают сами выводов из предыдущих ругательств. Это ещё одно место, которое можно выкинуть без сожаления. И следом автор окончательно убивает фразой – уверенно судит о Гиппократе. Это вообще что такое, и что означает? Для чего нам эта информация? А если неуверенно судит, тогда что? Да нифига, как и в обратном случае. И вклинивается стилистическая бяка (пати). Ага, весь такой гиппократнутый, а тут сленг.
И опять вопрос – привычно идёт с работы? А непривычно как, спиной вперёд или на кукарках? Да и собственно зачем вообще мне эта информация, которую и информацией назвать сложно. Очередная вода, которую нужно выкинуть без всяких сожалений. Так он идёт или едет. Дальше в тексте какой-то автобус глотает людей. Как вообще это связать с ходьбой? Автор, где логика? Кого на части разорвёт? Людей в автобусе? Если ему приятно, что впереди суббота, то какого… ему бедные людишки в автобусе сделали, шагающему привычно с работы? Тут не ему стоит о Гиппократе судить, а какому-нибудь гиппократу из местной психиатрической клиники о нём. Нелепая инверсия с (простужен) оченно напрягает. Так как это, по сути, сказуемое, но автор туды ещё и глагол вперил. Ну и очередная банальность: заходит чувак домой, а мир остаётся снаружи. А то, наверное, за всеми остальными автобус с разорванными людишками заезжает в квартиру.
И вот понеслось – Брубек. Видать, автору мало было одного Гиппократа. За каким мне вообще знать про этого Брубека? Ну давайте его на любого другого поменяем, и что? Да ничего, всё равно будет бессмысленность, никак не связанная с остальным текстом. А дальше начались конкретные чудеса. Стучат в прихожей, а Алина за дверью. Возможно, конечно, Алина такая же придурковатая, постучала в прихожей и выбежала за дверь. И вообще, кто такая Алина? Кабаева? Почему, допустим, не Маша, Глаша и т.д. Аааа, так это же Алина Брубек. Больше я ничем не могу объяснить появление в тексте Брубека и Алины. А теперь вспоминаем первую строку – он всех разогнал. Ну если учесть последующий текст, то эта Алина хуже зверя, потому как разогнал даже зверей, но её наш герой разогнать не смог.
И дальше нас автор радует очередным шедевром банальности. Мол, этот социопат тоже случайно не спит. Поспишь тут, когда в прихожей отбойным молотком стучат. Очередная вода в тексте. А следующая строка только подтверждает бессмысленность предыдущей, так как чайник как раз закипает. И вот попробуй определится, толи как раз чайник, то ли не спит случайно. Логика-то куды опять испарилась?
Тусить – и снова стилистика…. Мечтать о духовном росте – а это что за коряга? Как вообще можно об этом мечтать? Ах да, я забыл, что Алина слегка придурковатая, судя по стуку в прихожей и стоянию за дверью. Поэтому Алине невдомёк, что к духовному росту стремятся, меняя себя. По другому этот духовный рост тупо никак не намечтается и не случится. Да и подтверждает эта строка, что Алина страшнее зверя, но всё же (хотел написать стремится) но пусть будет, мечтает о духовном росте.
И опять, имечко. Ах да, вот, наверное, зачем. В начале было упоминание бетона, однако, бетонный блок читает. По-другому у меня никак не выходит это имя связать с текстом. В общем, очередная вода, которая не несёт никакого смысла.
Ну и понеслись пришлёпки союзные в рифмах, сленг и латиница. И опять одно да потому. Автор, мы с самого начала поняли, что он социопат. Ну зачем нам ещё раз слышать, что ему терпеть посторонних сложно.
“Внезапно Алина смеётся тихо:”
Вот попробуйте со мной поспорить, что Алина придурковатая. Как известно, смех без причины… А как вообще чаёк связан с трусостью, да к тому же со смехом. Не смог я здесь просочится сквозь дебри авторской мысли. Ну и дальше питиё лицом насмешило. Не спасает там никакая запятая. Там синтаксис диктует конец фразы. А зачем нам знать, как она чашечку ставит? Это имеет какой-то смысл? Вот именно, что никакого. Растёкся опять автор мыслью по бессмысленным подробностям. Ну да, ровняла, ровняла чашечку, а двери пином на выходе.)
И тут автор начинает уже сам путаться в мыслях. С трудом определился сколько времени прошло. Причём умасли всё это бессмысленной втычкой – да бросьте. И тут на лыжах, откуда не скажу, появляется хромой полковник. И автор опять поплыл мыслями в непонятки. Сначала он нам пишет – поди дознайся, мол, фиг знает, а следом – а чего дознаваться-то, это же не тайна, вроде как всем известно. Ну и очередная бессмысленная фамилия. Да и какая мне разница, что у него на столе лежит. А почему автор не написал, что в шкафу или на тумбочке. Было бы ещё длиннее и скучнее. Или другое – вот здесь автор анакрузу поменял.
А в финале попёрла необъяснимая мистика. С чего вдруг пространство кухни холодное и гулкое? У него радиаторы отопления из строя вышли и мебель спёрли? Опухший ком насмешил. Что за ком – это знает только автор. Ну и в жёлтом доме автор с метра соскочил. Кстати, что такое жёлтый дом? В общем, непонятки начал подбрасывать автор читателю в финале. В какие щели? Какая чёрная ночь? Щели у опухшего комка? И окончательно оглушил меня автор качелями. Здесь, похоже, Алина окончательно в мечтах превратилась в безмозглого зомби. Больше я ничего придумать не смог, чтобы хоть как-то объяснить написанное. Чертить почерки – очередная покатуха, видать, от Алины. Ну и опять фамилия от автора. Автор, подскажи неразумному Пупкину, каким боком ему прикрутить все эти имена к социопату и страшно тупой Алине, да и к стихотворению в целом? В общем, нудно, длинно, местами нелогично и непонятно. Отжать бы с него водичку, убрать бессмысленности, сленг, имена, так чтобы оно стало в три раза короче, тогда будет терпимо. А чтобы было хорошо, нужно хоть какую-то мысль в стихотворение засунуть. Начинается оно ни с чего и заканчивается ничем. В общем, трындёж ни о чём, в стихотворной форме невероятной длинны.
Ыыыыы... только я решила податься в прокуроры и разгромить 22-е, как пришёл АС и оставил мне одни руины...
Кстати, что такое жёлтый дом? В общем, непонятки начал подбрасывать автор читателю в финале.
Подозреваю, что узнаете.
Александр, автор такого жаргона у Блока нахватался али у Гиппократа? Я вам ещё предлагаю сходить на кухню, чтобы понять, что температура там такая же, как и в остальном помещении. И что вощьпе она не гулкая. Хотя, кто знает этих странных. Вполне возможно, что он себе отстроил кухню десятиметровой высоты с куполом. А Алина ему там все стёкла побила. Так-то да, будет она в ноябре холодной и гулкой. И он там морит голодом барана, которого лет десять не стригли. Вот и пухнущий комок нашёл своё объяснение.
Всё, я поняла, 22 написал Ас. Не, ну круто же. И даже разгромил круто: ни одному слову в этом разгроме не веришь, а произведение только хорошеет на глазах.
Блин, ну а где тогда Мигов? 
У него-то тоже круто должно выйти. Тенюшка, есть мысли?
Блин, ну а где тогда Мигов?
У него-то тоже круто должно выйти. Тенюшка, есть мысли?
У Тенюшки всегда есть мысли)))
Никого не слушай, меня слушай))) 22 работу написал Саша, который Мигов, так в угадайке и зафиксируй))
Во-первых каркуша старается тщательно замести следы, поскольку с Миговым в одной команде. Не, ну прикинь она говорит - да, это наш игрок написал!)))) Зуб она даёт! Ты у ворон зубы видела, скажи?
Во-вторых, в фаворита опять вцепился Ас, высасывая из пальца критику))) У тебя нет дежавю с первого тура?
А в-третьих, сам автор проявляет видимый интерес к обсуждению его работы. Ну и стилистика... тут либо нужно писать что-то типа про хрюшу, либо за твердой формой попытаться спрятаться, чтоб не узнали)))
Не, я щас еще пойду почитаю его чо-нить, чтоб удостовериться)) А Паша Волк пишет помягче, я вчера его поизучала почитала))
Теперь мода на такой стиль, как в номере 22, появилось много подражателей. Так что не факт, что это стихотворение, вообще, написал Мигов или Волк.
А мне будет обидно, если Мигов... Стиль, канеш, схвачен, а не цепляет... холодное... :( Сорри :(
И АС, как обычно, многословен и предвзят, но рациональное зерно в его дурачестве есть :)
ИМХО, поклонницы и поклонники :))))
Ну, я не такая счепетильная)) как вы с Асом, потому мне стихо в целом понра. Живое, техничное, с мощной энергетикой, выделяющееся из толпы. Да и остальные стихи Саши (аха, полюбопытсвовала на нео)) в моём духе и стиле, таксзазать, родственная душа типо)) 
на 281
ИМХО, поклонницы и поклонники :))))
У меня есть поклонницы?
Проведите, проведите меня к нему,
Я хочу видеть этого человека.(с)
У меня есть поклонницы?
Предлагаю на брудершафт. 
Нащот поклонницы не обесчаю, но ценителем могу побыть.
Ой, ну, прям не знаю, огорчаться или радоваться твоему комменту.... 
Нам, ветреным, стесняться не пристало, особенно, когда нужно гав не ловить.
Ай да Пупкин! Ай да чей-то сын! [админу - не поймаешь, не забанишь! ]
А кто-нибудь по существу Пупкину возразит? Было бы интересно. )) Нет, про жёлтый дом я знаю. И ещё один момент мне очевиден. АС остался в недоумении:
И автор опять поплыл мыслями в непонятки. Сначала он нам пишет – поди дознайся, мол, фиг знает, а следом – а чего дознаваться-то, это же не тайна, вроде как всем известно.
А тут фсё ж очевидно! Этот самый полковник этой самой тростью эту самую Алину и...
Кар-к хотите. Пусть будет Саша 22, хотя даже приблизительно не похож.
Княнигя, поищи среди тех, у кого совсем мало орехов.)
А кто написал 20? Тоже жутко интересно.
Пупкин, гы.)
А у о написал 20? Тоже жутко интересно.
Пупкин, гы.)
Не-а, не Пупкин)) Это стиш одного игрока одной из "пристанских" команд))) В угадайке напишу, кого заподозрила))) Только чур, мою угадайку не тырить! А то знаю я как оно бывает! Сидят, ждут, а потом копирують и типа сами с усами!
А чё огорчаться-то, я бы радовалась )). Ты ж наша добытчица )).
Кстати, в стише № 4 что-то есть. Я, конечно, не читала его под лупой, как Княгиня, но я стихи так никогда не читаю . Резануло только "точно так же смотрит навстречу", ну не по-русски же (((. В общем, буду думать ешё.
В № 5 смешались кони/люди, но как мне нравится, когда говорят вот так: "Если идут в обход, значит, моя вина."
А в № 6 мне Ленск понравился, правильное название у города.
№ 19 - это такая блатная дворовая песня из 90-х. Так и вижу пацанчиков на лавочке: один играет на гитаре и поёт, а остальные курят и смотрят на мир с эдаким дерзко-печальным прищуром: "мы поступаем так, как поступали с нами".
Блин, 20 ваще жесть. Я бы убрала, конечно, строчки Бродского (где книги, интриги), чтоб Бродский только по краю прошёлся, но это на усмотрение автора.
А в целом - круто! Вещь!!!
А тут фсё ж очевидно! Этот самый полковник этой самой тростью эту самую Алину и...
Та ну, это её Гиппократ похитил. И подбросил одноногого вояку. А над бедной Алиной теперь опыты ставит, пытаясь осуществить её давнюю мечту. И пухлый комок он же в кухню подкинул, (если этот процесс можно назвать таким словом) чтобы социопат не расслаблялся в отсутствии Алины. Здесь же всё, как в индийском кино - если в начале на стене висит ружьё, то в конце из него кого-нибудь застрелят. Вот и здесь, видать, Гиппократ не спроста появился.
Ореховый бум
Седьмая пятёрка
1 орех
Если лечь – не видно, не ищи.» - а зачем искать?
Притворившись слабой и покорной» - ой ли? Да здесь мужчинам впору притвориться, их же меньше))
Окончание следует…
Был(а): 25/02/2023 - 13:37
Послать ЛС
Дык, не к тебе вопрос был )) Надеюсь, нам потом после окончания тура автор пояснит зачем ))