Голосуем до 27 июня.
От 3-х до 12-ти работ в шорт. Трем из них можно дать 1-е место (+1 балл)
==========================
старался дождик его пощупать, но был таков.
Упало между сосной и дубом, траву прижав.
Глазастый филин успел подумать: «Опять пожар?»
в лесу ходили людские лиха да пакости.
Плевать, что лесом земля дышала, как лёгкими.
С кострища искры на вяз шершавый огонь несли.
Кричали птицы, метались звери — вот-вот сгорят.
Дымилась шерсть и трещали перья — кромешный ад.
Взмолились ветви ольхи, березы: «Помилуйте!
Куда пропали дожди и грозы — кормилицы?»
Но небо сухо и беспристрастно. И снова мир,
забыв опасность, пренебрегает основами.
а где-то снова готовят мероприятия…
Пожары вновь обнажали в людях беспечность их.
2. Без тебя
Стук отзывается гулкой сердечной болью.
Где-то есть небо, янтарное, как смола –
чайка, застывшая в капле его, светла,
шумные травы гудят о морском раздолье.
кажется, даже шипит – ну, давай, потрогай...
Где-то у нас заготовлена горсть монет,
ластится море к ногам, оставляя след,
чтобы случилось обратно найти дорогу.
помнишь ли сладость и терпкость сентябрьских яблок?
Странно, как сложно порой подобрать слова,
если самой непонятно – мертва... жива...
Если до дрожи давно изнутри озябла.
выглянет, выскочит, спрячется за решёткой...
Мне говорят, всё проходит – пройдёшь и ты.
Знаешь, у ангела в белом твои черты.
Крутится, крутится в мыслях рецепт шарлотки.
Стук отзывается гулкой сердечной болью.
Чёрное небо здесь тянется, как смола –
капли его выжигают траву дотла.
Где-то есть мы.
Ты прости...
не могу...
не помню...
3. Беспамятное
В бурьяне по уши вишнёвый сад,
Коты на лавочках под солнцем вялятся,
Заборы валятся, часы стоят.
Сидит Виктория в амбулатории,
Читает Ленина тридцатый том.
Интерну-фельдшеру здесь делать нечего,
Сельчане лечатся беспамятством.
Проснутся раненько в рубахах драненьких,
Натянут валенки, и в сени – шасть.
Из поллитровочки хлебнут беспамятства,
Да чо тут маяться? Жизнь снова в масть!
Связь интернетная, как птица дивная,
Как день рождения – лишь раз в году.
Лови, болезная. Поверь, наивная,
Что и в чистилище 3G дадут.
Идёт Виктория с амбулатории,
Нет, если правильно, то «из» идёт,
Но коль в романтике одна драматика,
Не до грамматики – и так сойдёт.
Краснодипломнице, наверно, вспомнится –
Мечталось в колледже всё ж не о том…
Страстей онегинских? Красот есенинских?
Нет! Будет Ленина тридцатый том.
4. Благодать
Сегодня в небе Божья благодать,
и облаков на небе не видать.
Как на земле под этим небом славно!
И хочется мечтать о чем-то главном,
а в голове - сплошная ерунда.
Ну, например, куда стремится снег,
когда летит не вниз, а вверх, и нет
его счастливей в эдаком полёте,
пока зима - назойливая тётя -
его полёты не пошлёт... к весне.
Ну или вот - собака без хвоста.
Жить без хвоста такая скукота:
ни повилять, ни сделать "пистолетом"...
И что собака думает об этом,
верней о том, что как-то всё не так.
Опять же ветер, плут и обалдуй,
он может дуть, а может и не дуть,
а может просто полежать на травке,
на воробьиных битвах сделать ставки
и подружиться с белым какаду.
А вот коровка, красные бока,
коровка есть, но нету молока.
Вокруг твердят о негорелом хлебе:
мол, принеси нам. Гнётся тонкий стебель -
так высоко ей не взлететь никак.
Сегодня в небе Божья благодать,
земли под небом вовсе не видать,
и можно думать только о хорошем.
... и я не помню ничего о прошлом,
и я лечу неведомо куда...
5. В грушевом плену
где тьма полузаброшенных гостиниц
и свет кафе. Там старый кабардинец
лепёшками торгует и вином.
Там сад, в котором столики и пыль,
и лампочки, похожие на груши.
Дышать бы вечно осенью и слушать,
как жалобно поёт о нас камыль.
Запомнить этот храм, его жреца,
колодезную крышу с черепицей,
тандырный дух, бочонок у крыльца,
где сны летят на волю, но не спится.
Мы вскоре разойдёмся, но пока
пропитан вечер музыкой и чачей,
ешь виноград из рук моих горячих,
срывай моё дыханье с языка.
Сиди в осенне-грушевом плену,
где Бог ещё не чопорный, не строгий,
и наши параллельные дороги
соединяет мысленно в одну.
6. Возвращение
на траве дрова…(с)
А у дома выросла трава.
Да и дом – совсем уже не дом,
просто мхом покрытые дрова.
Прошлый век – туманы, миражи -
атрибуты долгого пути.
Видел, как от холода дрожит
стайка беспризорных паутин.
В брешах окон - тёмное нутро.
Трещины зияют там и тут.
Время…
Показалось: только тронь,
и дрова окрепнут, прорастут
в прошлой жизни яркий бересклет,
в бесшабашность отроческих дней,
в свежий след летящих мимо лет.
И в улыбку бабушки моей…
Сколько гроз минуло, сколько грёз.
Новый дом построен. Но один
в этот дом безропотно я нёс
груз потерь, морщинок и седин.
И на свой полтинник сгоряча
синяков немало наменял…
Я молчал.
И, громами ворча,
небеса смотрели на меня.
7. Декабри
Кончается последняя неделя.
Как ни гляди на тощий календарик,
Он лишний день для счастья не подарит.
Исчезли старый дом и тесный дворик...
А год? Придёт другой, никто не спорит.
Никто не спорит: время в раскадровке
Изменит страны, судьбы, заголовки,
Одолевая глупые привычки,
Ума прибавит, а здоровье вычтет.
Сотрёт контрасты, страсти, заморочки...
И память, как лото со дна мешочка,
Случайной датой оживляя фото,
Подарит встречу с очень старым годом,
Как будто что-то было, но не с нами.
Ей пишет по-прежнему в личном чате о том, что неплохо идут дела.
Что новый Харлей - это просто чудо. Что слушает Арию и Раммштайн...
Она представляет: из ниоткуда, он едет туда, где не будет тайн,
где всё до предела легко и просто: дорога и ветер ему не лгут.
И с неба сорвавшись, шальные звёзды сияют ромашками на лугу,
и маками вдоль полосы алеют - дурманит цветочная круговерть...
И всё-таки ехать нельзя быстрее, чем Ангел-Хранитель готов лететь!
ни фильм о любви, ни глинтвейн с корицей, ни даже уютно урчащий кот.
Она бы могла по дорожной ленте с любимым умчаться за сотни миль!
Трепал бы ей кудри бродяга ветер, и пел бы "Die Sonne" усталый Тилль*.
Расстались друзьями… Судьба такая - ждать редких звонков, продолжать любить.
Он мчится по звёздам, скользит по краю... Но тянется к сердцу от сердца нить.
Мелькают события, трассы, лица. И поздно уже повернуть назад...
Но с ним ничего не должно случиться - ведь Ангел-Хранитель и кот не спят.
___________________
”Die Sonne” (солнце) - песня группы Раммштайн
*Тилль Линдеманн - солист группы Раммштайн
Путь вчерашний, день завтрашний... Искренне жить
очень хочется! Знаешь ли, стоит влюбиться
в каждый час, в каждый миг. Пусть дорога лежит
направлений, что в юности выдумал сам.
(Позже, в трудных местах, изменял, между прочим,
идеалам, привычкам, друзьям, Небесам).
До тебя, неспеша, - полдороги.
Дай мне сил удержаться, дойти, не упасть!
Снисходительным будь. Если надо - будь строгим,
но ко мне, а не к детям - на то Твоя власть.
Надо мной разверни - я увижу пути,
те, что в детстве мне мать указала. Как вызнать,
где искать ту, что так торопилась уйти?
За плечами появится Ангел святой.
Дети наши растут! Нам самим в путь не завтра -
чуть позднее.
За мамой.
Дорогой цветов...
Поблизости болот Мясного Бора.
Прораб от Ленпроекта, дядя Петя,
Искал пути обхода косогора.
Лишь по документации красиво.
На гатях же торчал рельеф горбатый,
И дыбились белёсые осины.
К отбою ближе, от вина пунцовый,
Сказал вдруг у костра один рабочий:
"Дивитесь...Будто косточка берцова..."
То гнус кусал, то затекала шея.
Когда же задремал он на рассвете,
Ему приснилась длинная траншея.
Лежат с полуоткрытыми глазами.
"Неужто электричество здесь будет?
В глухой деревне?" Так они сказали.
Надолго стало нам периной мховой.
Здесь бой вела двенадцатая рота
Отдельной сто семнадцатой стрелковой..."
А мы лежим годами в буром иле.
Ты там скажи всем нашим, дядя Петя,
Что мы здесь ни на шаг не отступили..."
Велел прораб остановить работы.
Военных археологов отряд
Шёл поднимать двенадцатую роту.
11. Жара
неутомимых попрошаек, стражей,
не сдавшихся горластых петухов,
за драки осуждённых на продажу,
душепродавцев и людей торговых,
усталых недовольных рыбаков,
вернувшихся сегодня без улова,
людей понятных, бедных, несчастливых,
готовых убивать и предавать
за призрачную веру в справедливость.
который рад, что хоть кому-то хуже,
ростовщиков, чья вера так слаба,
что для спасения им бог – живым –
не нужен,
как будут вору пробивать ладони.
Жара… жара… сдирает кожу крест...
Но надо всех простить. И всё запомнить.
12. Забыбайка
Я реву — меня качают. Беспощадно. Что есть сил.
Невдомёк им: в этом тельце до сих пор ютится память.
Я практически намедни брюки и пиджак носил.
Был усатым важным дядькой (ой, опять себя загадил) —
два диплома универа, пять учёных степеней.
У меня болезнь морская.
Не качайте, бога ради!
Дайте вспо…
Но тень бабайки шевелится на стене.
От стыда терзаю соску.
Всё угрюмей и угрюмей.
Там, где прежде были зубы, серебрится стоматит.
Пучу глаз.
Вот вы не знали, а ведь я недавно умер...
Ну зачем меня так сильно и старательно трясти?
Я же страшно умный.
Честно.
Вы на лоб, на лоб смотрите!
Эта женщина с печалью на измученном лице
для себя уже решила:
ей достался ссун. И нытик.
Я не нытик.
Я — вообще-то, на минуточку, доцент.
Баю-бай, баю-бай, спи сыночек, засыпай.»
13. Иду на Вы!
Окинуть события: сколько их было!
Мы были бойцами любовного фронта,
Теперь — ветераны любовного тыла.
© Ирина Фролова
На нём давно не слышно выстрелов и взрывов.
За столько лет мы исчерпали страсть до дна!
Начав от хворей наших горестно стенать,
На лень сменили сексуальную игривocть.
И свысока на нас поглядывает строго.
Он сутенёр и звёздных «бабочек» пасёт,
А мы с тобою дезертиры и на всё
Забили, скрывшись каждый — в личную берлогу.
И пусть меня зовут безбашенною дурой,
Подняв на бой остатки чувств, себе верна,
Иду на Bы!..
Без автомата и гранат
Бросаюсь грудью на родную амбразуру!..
И сумасшедшие ветра нам кудри треплют!
Ты полагал, любви пришёл армагеддец?
Совсем забыть былые подвиги хотел?
Не все патроны расстреляли мы, боец!
Берём отважно высоту, обнявшись крепко...
И капучино улыбнётся пенкой робко,
И ляжёт в руку аппетитный бутерброд,
Мяукнет «антидепрессант» — пушистый кот,
Хитро глазунья подмигнёт со cковородки...
14. Испанка
С двадцати и до сорока.
Шёл быстрее, чем всякий фронт.
Перегруз отмечал Харон.
По симптому синюшных ног,
По симптому кровавых сот
Вместо лёгких. Душе — полёт.
Из могилы подняли труп.
«Для науки!» — сказал шакал,
Тот, что вирусы извлекал,
И живою водой кропил.
От заката и до зари
Стыд не ел его изнутри.
Всё испытано и срослось.
Ждёт, что кто-то ему опять
Даст команду — повоевать.
За испанку испанский стыд.
на нём пометки планов и визитов.
Вот – оперетта, там – речной поход,
с подругой вечер, ну а тут – размыто,
почти не разобрать, чего ждала,
возможно, отпуска, поездки в неизвестность.
Меняла даты, чёркала слова,
обыденность ей становилась тесной,
и оставалось несколько шагов
до новых впечатлений и открытий.
война случится...
Летний рассвет вишнёв, тороплив и светел.
Марта на завтрак хочет испечь клафути,
хочет успеть, пока не проснулись дети.
Выйти самой, пока ещё нет суеты,
в сад, отошедший от первой ночной прохлады,
вишен нарвать, созревших до черноты,
до густоты и сладости шоколада.
Тёплое молоко, а потом муки –
всыпать струей, немножечко – пару горсток.
В пену – желтки отдельно – взболтать белки,
мама всегда так делала. Очень просто…
всё в этой жизни просто, пока ты можешь
вишен нарвать, сварить конфитюр из слив,
платье купить на выход – в цветной горошек.
Выйти на пенсию, старый аккордеон
вытащить из пыли антресольной ниши.
Мужа простить, когда оказался он
страстным любителем груш, а не сочных вишен.
Марта срывает ягоду прямо ртом,
сок на губах засыхает багряной кровью.
Вот испечёт пирог она, а потом
будет детей собирать на постой к свекрови.
Дети ещё не знают, начнут вопить:
«Ма, ну давай мы дома побудем сами…»
Марта заварит чай, покрошит имбирь –
лучший рецепт, пожалуй, – её, не мамин.
Мама пекла шарлотку – на свой фасон –
не признавала миксер – а только венчик.
Резала полумесяцем в чай лимон.
Мама всегда любила простые вещи.
всё в этой жизни ценно, легко, уместно.
Марта идёт по лестнице – этажи
плавно ведут её в долгую неизвестность.
Завтра проснуться надо бы до шести:
в восемь уже наркоз и задача выжить…
Марта спешит домой по созвездию вишен.
17. Конец света
- Пойдём, Ирусь.
Страшновато под звездопадом,
А ты не трусь!
Двинем мы по дороге млечной
Вдвоём туда...
Надевай-ка рюкзак на плечи,
Давай, айда!
- Не хочу я, - Ирина плачет, -
Иди один!
Я желаю тебе удачи,
Меня не жди.
Здесь знакомо, житьё понятно,
Леса, поля.
Там на солнце пылают пятна,
А тут земля.
Пахнут липы, сияет небо
И грудь полна!
Сыт и пьян человек без хлеба
И без вина!
Со спины я тебя запомню,
Лицо забыв.
Как закрою глаза ладонью -
Внутри обрыв...
Прочь пошёл Анатолий вскоре
И сгинул враз.
А в Ирине сверкнуло горе
И свет погас.
18. Кровохлёбка
к облакам потянулся окопник.
Рядом, выпятив брюхо, сидит воробей,
что ни есть — настоящий полковник.
Шевельнулся рогоз — пурх!.. и нет воробья —
до чего же пугливая птица...
После суток бессонницы, носом клюя,
от дремоты пытаюсь отбиться.
обгоревшие сельские хаты.
Чёрный тополь о небо стучит костылём.
Тычет фриц в старика автоматом,
и, смеясь, называет его «Partisan»,
просит «курку», и «млеко», и «яйки» ...
И обозы из сёл на пути к поездам
по лесам тарахтят и лужайкам...
трухануло похлеще цунами.
Просыпаюсь и взглядом впиваюсь в прицел,
объедая окрестность глазами.
девясил и бессмертник небратья,
как ветла, опираясь ветвями о пруд,
шелестит им вдогонку проклятья;
как солдатские души уносит в когтях
птица-смерть за леса и за сопки,
как на тощих от мин слобожанских полях
утопает в крови кровохлёбка.
19. Легенда
Спокойное небо пронзительно-голубое.
Асфальт островками, бурьян, лопухи, крапива.
Среди неуюта по-западному красива,
У нас во дворе за сараем росла секвойя.
Ей люди казались мышами и малышами,
Но дворник Степанов по прозвищу дядя Стёпа
Гремел на секвойю ведром и ногами топал.
Она огорчалась, а мы её утешали.
Мальчишка-подросток, смешной одинокий воин —
Пуглив, недоверчив и полон больших секретов,
Я прятал секреты подальше. Как сигареты.
А не было силы молчать, уходил к секвойе.
Вы стали бы слушать рассказы лохматой мыши?
Но слушала и шелестела в ответ секвойя.
Степанова не приглашали. Нас было двое,
Мы к синему небу стремились, всё выше, выше.
...А выше — я вырос, простился с дворовым раем.
Спокойное небо сменилось на грозовое.
В затишье, бывало, мне снилась моя секвойя.
И дворник Степанов подслушивал за сараем.
...Гроза улеглась, но погода всегда сырая.
То кашель, то ноют колени. Зима всё ближе.
Теперь уже скоро. Я снова её увижу.
Я тихо шепну ей: легенды не умирают.
20. (не)поминальное
обезвагонился вокзал
и я о будущем не помню
былое застит мне глаза
мой скорый поезд по-английски
ушёл причём путём не тем
теперь бомжует где-то в бийске
а может быть и в воркуте
в помине нет одни бомжи
уже давно не дружим мы с ней
и не трындим в ночи за жизнь
жалеть об этом как-то глупо
о том написаны тома
и видно даже и без лупы
что горе в мире от ума
где вышли джинны из кувшинов
и каждый редкостный злодей
где рулят умные машины
на фоне спятивших людей
я робко щупаю кровать
и жить как будто тошновато
и как-то страшно помирать
лежу причём предельно тихо
имея ни-при-чёмный вид
не поминаю лихом лихо
а то возьмёт и прилетит…
21. memories
что годятся для игры и для работы.
помнишь, раньше были люди в интернете,
но остались преимущественно боты.
прежде трикстеры там были и буффоны,
нынче - тролли, чтобы хейтить нас и спамить.
говорят, что человек умней смартфона,
говорят, у человека больше память.
слава сотням мегабайтов или тыщам!
тем, чья память ослабела, гугль в помощь.
говорят, мы в интернете всё отыщем.
что не знал и позабыл, едва ли вспомнишь.
сам я стал теперь упитанным и лысым,
но готов уже к последнему этапу:
ни к чему писать десятки длинных писем,
с римским другом пообщаюсь по ватсапу.
22. Молчаливое
Тёплое, карамельное, чёрно-густое.
Плыть в навсегда, никогда не касаясь дна.
Словно ребёнка, тебя пеленает волна.
А меня другая
Распелёнывает и опять пеленает.
Рыцарей жрут драконы, девы орут из башен!
Места в нём нет ни тебе, ни мне. Поговорим о войне.
Той, что каждого приголубит лично —
И обиженного заберёт, и обидчика.
Даже о том, что не там, не с теми...
Даже про смерть, и что Бог навсегда ушёл
Без обещания всеобщего "хорошо".
Но
Тишина постепенно становится болью.
Я тебя безответно помню.
23. Памятка
трогательно был ей повязан бант.
Было, было… только не в январе:
то ли май настал уже, то ли март.
А прозрачный гладкий стеклянный бок
надписью украшен был: «Счастье есть!»
Смелым пожеланиям вышел срок –
но осталось то, что сейчас и здесь.
Чашку чаще я достаю теперь
с мыслями о чае и о тепле:
чем плотней смыкается круг потерь,
тем нужнее памятка на стекле.
На пустом и глупом поставлю крест –
памяти заполнены закрома.
Главное – поверить, что счастье есть.
С остальным потом разберусь сама.
24. Парадиз
предрассветных радостей, тёплый бриз,
перезвоны ландышей, дух сирени,
грозовую свежесть, фонтаны брызг
от лихого топота летних ливней,
волшебством пьянящую тишину,
золотое солнце с причёской львиной,
серебром наполненную луну.
И не важно, быль это или небыль.
Пустота обязана не болеть.
В ней теперь навечно улыбки неба,
где свирели утра сменяет медь,
где идут беспечно одни «сегодня»
без оглядки вымученной назад.
Вырван клок, осознанно неугодный,
застарелой горечи, груз утрат,
что скользит, отверженный, тихим гадом,
под вердиктом сердца «забыть, как сон».
Избегая ловко встречаться взглядом,
нагоняет сумрак со всех сторон.
Только место занято чистым светом,
красотой и радостью. Тщетный труд –
просочиться в душу, где по сюжету –
парадиз, и ангелы гимн поют.
25. Полёт
Свобода, скорость, бешеная сила…
Неотвратимо следую вперёд,
Как коршун, распластавший в небе крылья.
Передо мной — чужие мне глаза
Устремлены в последнее мгновение.
Последний раз в них плавится закат.
Я та, кто видит свет внутри последней.
Уже близка намеченная цель —
Участок ткани слева, мутно-серый,
От пота мокрый, он пока что цел.
Под ним пока что ровно бьётся сердце.
Мой мрачный Бог, нажавший на курок,
Всё просчитав и тщательно измерив,
Щелчком привёл в движение боёк.
Вертясь, несу в себе полграмма смерти.
Я просто пуля-дура. Мне плевать,
Что господин, не щедрый на награды,
Закрыв затвор и вспомнив чью-то мать,
Шагает в дебри
Собственного ада.
26. Реальность
вчера я увижу верблюда,
и это, поверьте, не чудо,
а просто реальность не та.
В себе ли ты бродишь, дружище?
Реальность другую всё ищешь,
а лучше бы взялся за ум!
в твоих недоверчивых лапах:
закроется времени клапан,
останется крыша слаба.
Твой космос подогнан по моде.
Вчера ты был сном, а сегодня -
серьёзный большой муравей!
27. Рефлексии
И в унылой точности расписаний
Наши встречи стиснуты всё плотней
Неизбежной горечью расставаний.
И она острее любой иголки.
Наше время спрятано в небесах,
Как твоя ладонь под моей футболкой.
Не прощаться спешно в лучах неона.
Кроме струй дождя на окне вагона?
28. Солонго
встречает Сахара жаром, и воздух горячий всё суше,
всё больше песка под ногами, и ветер целует в скулы,
а небо — в обнимку со старой забытой дорогой верблюжьей.
Вся жизнь её — это дорога, вся память — песчаная гонка.
В трёх днях — будет первый оазис — вода и акации вволю.
Но вспомнит Солонго сразу, как здесь родила верблюжонка.
ему бы остаться с мамой в оазисном нежном уюте.
Пушистый, смешной, тонконогий… под маминым белым боком,
ему бы окрепнуть немного... Но в путь торопились люди.
Усталые ноги верблюдов плели вязь следов, словно сутры.
Погонщик назвал это «даром» жестокой бескрайней пустыне…
Солонго плывёт печально — прекрасная, белая... В утро.
И в глазах всплывают картины прошлого…
Я не помню детство, не помню дом.
Помню битвы. Мы в них, как щепки, брошены.
Натирает шлем подбородок пряжкою.
Под ладонью льдом рукоять меча.
А тропа, петляя, ползет овражками.
Все минуты верткие, мысли быстрые.
У меня в руках арбалет и болт.
Заряжаю, целюсь, а после выстрелю.
Рассекая свистом простор смарагдовый.
Так же быстро вдруг пролетает жизнь,
И товарищи слева и справа падают.
У него позиции там, за липками.
Все, что дальше помню – удар в висок
И тепло. На щеку стекает липкое…
Не драконий след прочертил все небо ли?
У меня в руках автомат, рожок…
Все не так! Неправда! Такого не было…
В оконных провалах клубятся зимой облака,
К апрелю слезой голубой вытекая в канавы.
В июне безумные ливни слетают с небес,
И память звенит – комариная тихая песнь,
Сады воскресив и смирив одичалые травы.
Опять по дворам пронесётся гурьбой ребятня,
Заквохчут пеструшки, гоняя щенка у плетня,
В полях трактора зарокочут о скором июле.
Деревня припомнит, что в третьем от клуба дому
Глядит из окошка и машет известно кому
Моя молодая, как в старом альбоме, бабуля.
Рыдает над горькой пилюлей, плюет: "Не хочу!",
Зовёт меня мамой и жалится: "Мамка, мне больно"...
Лекарствами боль отгоню, и бабуля в окно
Кому-то кричит, что согласна сегодня в кино,
И рвётся корову доить или с сёстрами в поле.
Потом засыпает и видит деревню во сне,
Деревня зовёт: "Вспоминай, возвращайся ко мне",
По улицам детства ползёт желтизна восковая.
А я, замечая одышку и губ синеву,
"Бабулечка!.. Дочка!.. Родная!" – реву и зову,
Тропинками памяти прочь убежать не давая.
Глаза закрой и выдохни
Несут твои мечты в никуда
Память не запаять
Руки не выломать
А нужно лишь одно понять
Что все по-другому
И ты уже другая
Кто будет ему сторожем?
Непрошенным гостем выйдет на чужбину
Споткнётся
Птицей вольной назад обернётся
Лети! Лети! Пернатая!
Высоко, далеко… Лети!
я сегодня другая
Ничего не ломая,
ничего не теряя
Лечу в потоках ветра… шепчу:
я сегодня другая.
32. Центавра
Где повсеместно в маршрутках бывают кражи,
Там, где армадой домов горизонт изранен,
Где невозможно малину купить в стакане,
Там, где машины по лужам несутся мимо,
Тихо живёт неприметный бухгалтер Дима.
Дима соседям при встрече кивает мелко.
Акции ловит, бежит с рюкзаком за рисом,
На турнике иногда сгоряча повиснет.
И вспоминает, и ждёт, что, возможно, завтра
Снова проснётся в парящих садах Центавры.
Утром из тюбика давит на щётку пасту
И центаврических женщин забыть не может –
Ни золотистую пыль на лиловой коже,
Ни бесконечную нежность к ручным драконам...
Дима потом на работу приходит сонный.
Часто у Димы воруют зонты в маршрутках.
А на Центавре, он это запомнил тоже,
Розовый дождь разливался теплом по коже.
Там в серебристое небо главбух Наташа
С Димой летала – сейчас и не смотрит даже…
33. Я тебя помню
Помню испуганный взгляд - чего ты боялась?
Взрослого школьного мира, вселенной огромной,
Строгости и нелюбви, наказаний за шалость?
Мысленно глажу тебя по лохматой головке,
Фартука лямку на плечике тихо поправлю.
Знаешь, всё будет неплохо! Исчезнет неловкость,
Счастье с победою выйдет из битвы неравной.
Ты станешь мудрой, сумеешь выигрывать споры,
С собственным сердцем разлад, потерпев, устаканишь!
Милая, знаешь, с тобою мы встретимся скоро.
А за разлуку наградой нам - Вечная память.
Голосуем до 27 июня.
От 3-х до 12-ти работ в шорт. Трем из них можно дать 1-е место (+1 балл)
==========================
Комментарии
Ого, какой хороший тур 
Расстарались авторы, с быстрого прочтения мне многое оооочень понравилось 
Ну низнаю... мне второй тур понравился больше первого. А этот вроде даже больше второго нравится
5. В грушевом плену
Настолько впечатлён от прочтения этого стихотворения, что просто слов не хватает выразить свои восхищение и восторг!
Сиди в осенне-грушевом плену,
где Бог ещё не чопорный, не строгий,
и наши параллельные дороги
соединяет мысленно в одну.
Но.... как обычно есть одно маленькое но )))
И у меня осталась такая малюсенькая нотка горького послевкусия....(((
Жа-а-л-ко, что меня третим в эту компанию, за этот прекрасный стол, не позовут и не пригласят!
Отличный стих!
18. Кровохлёбка. Я не знала про такое расстение. Оказывается есть. И даже есть кровохлёбка тупая. Похожа на капли крови.
А я впервые слышу. Даже не поняла, что это растение. Интересно, откуда такое название?
Не знаете, как уменьшить картинку?
Наташа, ты где пропала? Паратур будешь обозревать?
Знаю про откуда: Она кровоостанавливаюшая. При маточных кровотечениях и обильных месячных пили отвар женщины раньше.
Как сорняк везде в Северном Казахстане. (Но по идее луговое растение и в подлесках всяких растет)
Не уверена, что буду. Сил чет нет. Открою и закрою, даже читала по диагонали. Есть хорошие стихи. Молодцы все конечно.
Автору 20го респект. Патамушта лучший в моëм шорте и патамушта плюнул на препинаки, хотя жюри такого обычно не любит, а здесь это правильно.
Вот в следующем - неправильно, имхо 
Многовато заплаток. И "конечности мОи" - сбой идёт, да? В целом - норм.
Ну, должно же быть равновесие - в прошлом туре одну парочку даже из жюристов усиленно пиарили, а уж нам-то простым смертным сам бог велел пиарить, кого хотим 
Таня, а чего ты мне не сказала, шо это Жиль - я чуть не пропустила
Как всегда - про что б не трындели, а в ворону хоть рикошетом - да прилетит…
Лана, в этой связи напомню тебе не вашу ли конрамоцию я "усиленно пиарила" в первом туре? Если я где-то сказала, что мне понравилось что-то - то значит усиленно пиарила?
Возьмись всё же сама за судейство в следующий раз - если пригласят, конечно. Не отказывайся. Попробуешь - каково это служить мишенью для всех кому не лень. А тут народ неленивый в основном, мдя...
Зачем вообще было меня трогать? Сижу тута, не кар-каю даже. Нате вам…Здрасте, приехали…
Да ладно тебе, Оксана. Ты замечательный жюрь, очень хороший поэт и пёрышки у тебя красивые))
Не принимай всё так близко к сердцу...
Ладно, Даша, если ещё стёклышко подаришь и две синие бусинки - то ладно, уговорюсь)))
Договорились))
У меня этих стёклышек, бусинок, камешков... Дети собирают везде, где могут, а потом это добро по всему дому валяется))
Ой, не знаю - блестящее любят, как вороны, а трещат днями, как сороки)))
Тогда это удивительно прекрасные дети, думаю)))
Флудить больше не буду))).
Даша, спасибо что ты есть у Пристани.
Ну, во-первых, и жюрила, и приглашали, и туда, где прилетает, не так ,как тут - тут всё лайтово, по сравнению Но я люблю участвовать, играть то бишь больше...
Во-вторых, а почему бы и не упоминуть, ежели было? Причём кто тебе сказал, что это было в плохом контексте? Просто в отдельных случаях это особенно явно, ясно и понятно
И в-третьих, даже не знаю, почему именно ты мне вспомнилась, кроме того, что ты жюрь? Наверное, потому что начиталась как раз твоих комментов под стихами (а вообще, начиная, ешё, где критику просили) - а там через слово не о стихах, а о том, о чём не здесь и не сейчас договаривались вроде, чтоб без тыканья в кого-либо палкой... Вот, видимо, о ком только что думала, тот сразу и вспомнился
А так ответ вообще Тае был, чтоб не жалилась - уж они пиаром точно не обижены, причём и с нашей стороны даже
Да? А мне казалось, я Катю с Лялей больше пиарила
Вот в этом у нас разница, Таина - мы всегда говорим и голосуем за стихи, если они крутые, значит, они крутые, и пофиг, кто их написал, если не нравится, значит не нравится, и опять же пофиг, кто их написал.
Про чёрный пиар от тебя щас вообще смешно, если честно, ну да ладно
А Князь просто крутое стихо - ни слова неправды или натянув что-то для пиара, я про него не сказала, те же эмоции были у меня в нашем чате, когда я его зачла первый раз. И почему бы мне не сказать хорошие слова, если мне что-то сиильно нравится? Так же как и по любым другим стихам - моих сокомандников, или любых других авторов.
Что я и делаю - стабильно и без оглядки на авторство
Не Лан, разница у нас глобальнее)))
И не нужно оправдываться, ты абсолютно права, а как иначе? Я даже не спорю.
Ты сииильно заблуждаешься, но это, в принципе, щас практически во всём у тебя, а про оправдывания мои (с чего бы?) и про 20 стих - просто в том числе 
Какой-то поминальный тур получился. 
И хде котики? Почему все в паратуре?
Авторам номера 8 и номера 13 респект за котиков.
Перечитала с утра весь тур. Нашла ещё тени котиков в номерах 3 и 26. Ура! А то без котиков тур ни тур. 
Ровный тур. Но три стихотворения вызвали слёзы в довольно-таки заколённой мне. Но это скорее плохо, чем хорошо. Ибо котяток не жалую.
Это точно!
Мне даже как-то неудобно за себя стало - вылез тут со своими "каментами", а на сайте... или горе? или траур?
Даже не знаю, как реагировать (((
"Представляю, что можно наобзорять таким образом)))"
Отлично, качественно обозрять есть кому. За сим закругляюсь.
Ну, а мне-то тем более ))) В таких условиях мне сам Бог повелел бы умолкнуть )))
Что я и делаю )))
Ну вот, только такая компания хорошая образовалась. Опять печаль...
Не знаю, на мой очень неприхотливый вкус все обзоры хороши, все интересно читать. И все, кто хоть что-то говорит о стихах молодцы. Это большой труд и огромное им спасибо. Я вот молчу, потому что кроме нравится-не нравится сказать ничего не могу))
Нет ни желания, ни энергии пикироваться с тобой в этом туре. Тая, твоему яду удалось сделать то, что не удалось российской пропаганде за два года. Вдохновения в обзорах.
Ну, я думаю те, кто берётся обзорять уже всё внимательно прочитали
Я не знаю, нужны ли особо эти обзоры, но я всегда пишу больше для того, чтобы определиться со своим шортом, а тут и тур как на подбор, слишком многое понравилось с первого прочтения - так что да, думаю, мы с Таней немного пооборзеваем по финальному туру.
И скорее всего - мы будем добры
Но это не точно
Завтра только уже всё, был трудный день, а тут надо с чувством, с толком, с расстановкой
Лана, конечно нужны. Во-первых, интересно, во-вторых, познавательно. И вообще, вы молодцы, что тратите на это время)
Ну, тогда как и сказала Таня - мы придём
Вообще, я не люблю обзорять, когда много стихов не нравится, ибо никогда не понимала, в чём кайф копаться в том, что тебе не симпатишно - типа, себя показать, вот как я умею? Мне это не интересно, честно сказать.
А вот когда, как в прошлом туре, больше стихов нравится, тогда и процесс идёт с удовольствием, всегда приятней говорить о том, что тебе симпатишно и близко, чем как в первом варианте.
Ну, по крайней мере, мне
Так что завтра и поговорим
Был(а): 04/08/2024 - 00:35
Послать ЛС
Автору стихотворения 25. Полёт.
Я Вам адин умный вещь скажу, тока Вы ни абижайтесь )))
Вот эта фраза в наших краях, где снайперская винтовка "залпами" стреляет, звучит вполне сносно )))
но лучше бы нажимать не на "курок" , а на "спусковой крючок", тогда выстрел точно прозвучит!
Сам стих понравился, поэтому не смог удержался от попытки оградить "своего фаворита" от лишней придирки судей.
Удачи в конкурсе!
Я за Вас болею!