Снегурочка

Горит костёр, чадит, клубится, косматый дым – на сто аршин. 
Шумит народ, умолкли птицы, и мрак выходит из лощин. 
Мне душно – воздух пересушен, стою у лютого огня. 
Вдали, над лесом, чьи-то души. Я вижу их, они – меня. 
Молюсь в тревоге. Сердце ноет, а руки сложены крестом. 
Сбивая пламя смоляное, мелькают люди над костром. 
«Довольно стыть, айда за нами!» – соседка милая кричит. 
И вспоминается мне мама у жарко пышущей печи, 
её опущенные плечи и васильковые глаза. 
Плывёт в светёлку спелый вечер, ложится тень на образа, 
мурлычет кошка на полатях, висит засушенная сныть. 
Я слышу строгий голос тяти: «Иди, погрейся, хватит стыть!» 
В окне закатный луч алеет, макушки сосенок медны… 
И мне всё горше и больнее – здесь, в полушаге от беды, 
где выжжен снег, растоплен иней, где чумовая толкотня. 
В пылу, в костровой сердцевине я вижу смерть, она – меня. 
Я всем чужая – это страшно. Насмешки слышу за спиной. 
Бегу к огню… И веет с пашен благословенной тишиной.