По миру ходят буратины,
носярой шмыгают в платок.
У них он очень даже длинный
и надоедливый чуто́к.
Суют его в любую дырку,
а если дырки нет – пробъют.
Сам Буратно – так, штафирка,
но в нюхании дико лют.
Ему любой из нас – уретра:
всех чует, носиком сопя.
Мальвину – за́ два километра!..
Не чует только сам себя.
Но киса с лисонькой (без спору,
профессора в ломанье дров)
нюхнули раз – и дали дёру:
уж очень запашок кондов...