Гаврила вырос прощелыгой –
себя (не нас!) всегда прощал.
Когда же не вязал мочал,
то взглядом рёк: «А ты попрыгай!»
Ну, не любил он должников,
а в «День прощения» и проще:
верни Гавриле – или в ощип...
Нам пояснял, на что готов:
«Не платит? – буду просвещать я,
чтоб знал – не сахар бытие!
Бац по мошонке и – к судье.
Всё по закону и понятьям...
Но сердце есть в моей груди,
и не чета я скупердяю:
кому что должен – то прощаю...
Катись, меня не выводи!»