№7
Наталья Невес, Калининград (Россия)
Мимимикрия
[spoiler]Гремит за весенним бором,
Не колокол, но гремит.
Кукушкины разговоры,
Весёлое мимими.
На мазанках наших ветхих
Ни аистов нет, ни крыш.
Не ври мне, сухая ветка -
Ты тоже не в рай летишь.
То смешанней звук, то чище.
И гром переходит в храп.
Зачем ты ко мне стучишься,
Мой золотоглавый храм?
Ты стой под дождём, расхристан,
И купол, как шапку, мни.
Смотри, как идут туристы -
Всё мимо, и мимо, ми...
Ты мне даже не бойфренд, и уж не муж никак. Эй, пацан, покажи, что у тебя в наушниках. Что-то попсово-сальное, явно не шестопсалмие. Слышишь дребезжание на третьем ладу? Говоришь "нет его"? А если найду? Ты же слушаешь фейк, так-то по факту, выруби звук, наконец, i'm gonna fuck you. Пять с половиной дюймов - стены твоей обители. Три камеры бреют чище, чем истребитель. И я к тебе не лезу, слушай своё мимими…
Гремит за осенним лесом,
С помехами, но гремит.
Пускай ты не бел, как должно,
Пускай не одет в парчу,
Ты знаешь, что ждать недолго -
Я снова тебя впущу.
Глаза подведу, накрашусь.
Всё - тлен, чепуха, труха.
Смешаю тебе White Russian,
Поставлю тебе Truth Hurts.
Когда я лежала с гладом,
Не ты ли меня кормил?
Не надо входить, не надо,
Не надо! И мимими.[/spoiler]
Гремит за весенним бором,
Не колокол, но гремит.
Кукушкины разговоры,
Весёлое мимими...
Смешаю тебе White Russian,
Поставлю тебе Truth Hurts.
Когда я лежала с гладом,
Не ты ли меня кормил?
Не надо входить, не надо,
Не надо! И мимими
Парашутка
Не колокол за забором,
не ветер свистит в степи -
я слушаю разговоры
весёлые пипипи.
То гром загремит обсценно,
то дождь всех пошлёт, нахал,
выходит тогда на сцену
весёлое хахаха.
Лишь только окно открою,
а осень дудит в дуду -
направит пешком на Трою.
Что делать? иду-дуду.
А ты, мой бойфренд прекрасный,
мне замуж уж невтерпёж!
Скажи же хоть слово ясно
без мата и буквы ё.
Я знаю по-русски спикать
непросто сейчас вдвойне -
весь твой разговор запикан
и что остаётся мне?
Английский мешая с матом,
я буду с тобой ту спик:
вчера я лежала с владом
и пи... пипипи... пипи...
№8
Послехтоние Никита Зонов, Томск (Россия)
[spoiler]Ты скажи мне, кошка, существо рыбье,
можно, я немножко за тебя выпью?
Можно я... посплю. Денёк-другой... Тошно.
Всё-таки нельзя? — зато тебе мож-
но...
всё-то ты молчишь, не поведёшь бровью,
пялишь на меня свои глаза совьи.
Мы с тобой одни. Окрест — туман сирый,
листья, и огни твоих больных сирий.
Лучше не смотри, и не кори зряче:
я не по тебе — (не по себе!) — плачу.
Мне с тобою, кошка, хорошо очень.
Утро мудреней, но и дрянней ночи.[/spoiler]
Ты скажи мне, кошка, существо рыбье,
можно, я немножко за тебя выпью?
всё-то ты молчишь, не поведёшь бровью,
пялишь на меня свои глаза совьи.
Мы с тобой одни. Окрест — туман сирый,
листья, и огни твоих больных сирий.
Парашутка
Ты скажи мне белка, существо коровье,
можно я выпью смело за твоё здоровье,
ты не смотри жалко, брови собрав в дулю.
Зенки твои жабьи и плавники акульи.
Мы за столом вдвоём тут. Водка, ещё огурчик,
ёжик в тумане ёмкий, насморк больных турций.
Нет, не смотри, белка, и не кори зряче...
Выпью еще по делу. Утром придет горячка.
№9
Марго Волкова, Минск (Беларусь)
[spoiler]Написать мне хочется, как она.
Чтобы метафор не до хрена – одна,
Зато какая!
Остальные битым стеклом летят,
А под ними буйный ЛГ вприсяд
И неприкаян.
Я не представляю её лицо.
У неё на пальце, небось, кольцо
С мгновенным ядом.
Написала, выпила и во тьму,
Не доверив таинства никому –
До слёз досадно.
Тот безумец, что пляшет, она и есть.
Что другим морока, дурная весть –
То ей находка.
Ты её как хочешь суди-ряди.
Рукавом махнула – и лебеди,
Мир ею соткан.
Или раскровавлено до кости.
Остаётся кости метлой мести,
Искать ответы.
Ведь блеснёт несомненно, сейчас блеснёт!
Не иголка же в сене, найду вот-вот!
Где там…[/spoiler]
Написать мне хочется, как она.
Чтобы метафор не до хрена – одна,
Зато какая!
Остальные битым стеклом летят,
А под ними буйный ЛГ вприсяд
И неприкаян...
У неё на пальце, небось, кольцо
С мгновенным ядом.
Написала, выпила и во тьму,
Не доверив таинства никому –
Ты её как хочешь суди-ряди.
Рукавом махнула – и лебеди,
Или раскровавлено до кости.
Остаётся кости метлой мести,
Парашутка
Написать мечтаю я как они,
Чтоб размер метафоры охрени...
Такой до дрожи!
Их элгей из каких таких краёв,
что танцует на битом стекле, как йог -
танцор хороший.
Вон одна, на правой кисти браслет,
перенять захочешь её секрет -
ведь пишет ловко.
Накатает в Кубок опять шедеврь,
хлоп цикуты, закрыв под носом дверь...
И ты в массовке.
Остальные такие же, как она,
накопают находок, спрятав в штанах -
не лезь, салага.
Как взмахнут штаниной, а ты гляди:
поплывут стерлЯди и лебедИ -
завидУй и плАкай.
Я хочу писать, чтобы кровь и плоть
прирастала, строясь из клеток-слов
- костей нарою.
Только как, если эти, увидев кость,
обглодают её, так что, вынь да брось...
И тихо вою...
№10
Глаша Кошенбек, Москва (Россия).
И всё
и всё пройдёт не всё враньё печаль легка
летит ворона мышь несёт под облака
они летят они вдвоём они одно
вверху земля и водоёмы снизу дно
синее сна такое желтое как мёд
и мышь летит и мышь кричит и мышь поёт
а мир открыт как с козинаками пакет
а страх сыпуч он вроде есть а вот и нет
и даже кажется неважным что несёт
как-будто крылья просто выросли и всё[
Парашутка
летит ворона мышь неся в своих когтях
и мышь свободою пьяна - они летят
вокруг такая красота и ты паришь
а мышь возьми и затяни шумел камыш
ворона каркнуть Невермор была должна
но вышло так что заорала Отче наш
разжала когти только наша мышь умна
как парашют раскрыт пакет от козинак
а на земле сидел задумчиво песец
и нецензурно крыл героев... сразу всех.
№11
Алексей Исхаков, Саратов (Россия).
Бокетто
[spoiler]Ржавчина осени тронула острова
брошенных парков, коснулась лучей аллей.
Не умещается трезвая голова
в буйный венок из листьев и фонарей.
Вечер как линза, размытая по краям,
предоставляет возможность за слоем слой
перелистать километры до горизонта.
Мимо глиссад и разрытых воздушных ям,
мимо событий, сжимающихся петлёй
движется зрение и попадает в сон там.
Резкие звуки и линии - на потом.
Скорость удачи можно не брать в расчёт.
Просто не думать, просто не знать о том,
как изменяется, как это всё течёт.
Бокетто ( яп.) - акт бессмысленного и продолжительного смотрения в даль.[/spoiler]
Не умещается трезвая голова
в буйный венок из листьев и фонарей.
Вечер как линза, размытая по краям,
Мимо глиссад и разрытых воздушных ям,
Парашутка
Офонаретто
Осень - не время трезвых и в октябре
линзы размытость требует: накатить!
Я выхожу набрать себе фонарей,
чтобы из них потрясный венок сплести.
Очень удобно в этом венке идти,
если идешь, качаясь, не натрезвяк -
светит вокруг и видно всё впереди,
чувствуешь рвы разрытых воздушных ям.
Ищут меня, штрафуют за вандализм,
город гудит - фонарный пришел маньяк.
Но не могу - увижу фонарь вдали -
рву, пусть на лбу моем фонари горят...
№12
Ольга Андреева, Ростов-на Дону (Россия).
[spoiler]Меня к священной жертве Аполлон
затребовал.
Некормленые дети
роптали,
но – «яви прекрасный плод,
сдуй шелуху» -
твердил дельфийский ветер,
его высокоумные понты
не допускали полумер условных -
«должна императив исполнить ты,
начертанный на храме Аполлона»*
И - как Садко - на шахматной доске
плыву по Дону то ферзём, то пешкой.
Как звёзды фонарей кричат в реке!
Одна строка - и больше не утешит
высокий пафос бесполезных слов,
как говорил Платон – клянусь собакой!
Лови свою удачу, птицелов!
Гранить булыжник в бриллиант, однако,
не по себе, как степняку в горах.
Улёгся в ниши плодотворный хаос,
опять - на круги, кончилась спираль,
витков двенадцать, дальше – выдыхаюсь
на легендарной М-53,
в российское болото уходящей,
ну, не шмогла. Курила корм для рыб
и соль для ванн – рефрен играет в ящик.
Но в этом месте так вильнёт строка,
что вспомнишь о делах восточных, тонких,
когда вперёд пускали ишака –
он завсегда отыщет сокращёнку.
Река сказала: «Здравствуй, Пифагор!» -
чем дальше в лес – тем призраки спонтанней.
Река, ты обозналась, я другой
влекомый бездорожьем и пургой
себе ещё неведомый изгнанник.
Опять меня преследуют стихи –
послушать их, так сам венец творенья,
едва лишь отошедший от сохи –
уж виноват в глобальном потепленье!
Ты у меня спроси ещё, чей Крым –
смолчите, музы – где вступают пушки!
Но пули в голове девятерым
мешают утешаться безделушкой.
Нас много - слишком, пишем про запас,
в небесный банк печати и печали –
всё в той же кухне, где всё тот же газ
всё так же греет ненасытный чайник,
открылась бездна, засветился стих,
затравленный, испуганный, неброский,
и Бог взглянул на дело рук своих –
и удалил черновики-наброски.[/spoiler]
Парашутка
Мне Аполлон отправил эсэмэс,
потребовал явить стишок на Кубок.
И в реку я стихийную полез,
в водичке мутной выловить строку бы.
На стрежень я плыву, как Дед Мазай,
тяну за хвост, ловлю за уши рифмы,
что зайцами в заблудший мой трамвай
залезли в три сосны и в логарифмы.
О чем бишь я... а, здравствуйте штаны,
сбежавшие от Пифагора в чащу.
Я Демосфен на фоне остальных,
но в бочке у Гвидона мало счастья.
Не Пушкин я, другой, но девять грамм,
пожалуй, Гриммам будет маловато.
На ком блина намазалась икра,
вся жизнь - игра и мы в ней не Пилаты.
Пи... (дальше нецензурно) - этот уж,
который в потеплении глобальном
виновен, но прекрасному не чужд
и просит бури, просит почитай нам!
Меня опять преследуют стихи,
хоть Фрейд считает будто паранойя.
Орфеем гордо в поисках Колхид
плыву Арго-м, как Ной, как пара Ноев!
Нас много, но на ноль делить нельзя!
Ковчег один, на ум пошел остаток...
А Бог вердикт напишет - всех к ферзям!
И ниже... не шмагла...не виновата...
№13
Мама велит надевать потеплее шапку Елена Наильевна, Самара
[spoiler]Дёрнуться - больно,
придвинуться ближе - жарко,
вырваться - а, погуляешь да и придёшь.
Мама велит надевать потеплее шапку,
вечером - дождь.
Сыро на станции, лавки цветут лоскутно,
пахнет дымком и шпалами поперёк.
Кто-то приехал в наш городок к кому-то
пить кофеёк.
Сонно смотреть на мокрых ворон да куриц,
разнообразия не замечать в меню,
"кэмел" курить, как ты безмятежно куришь
сто раз на дню.
Вот он идёт с обмотанным чемоданом,
и чемодан похрамывает слегка.
Да, мам, я в шапке, я просто гуляю, да, мам.
Ладно, пока.
Голуби, голуби, вежливый полицейский,
люди в жилетках оранжевых, поезда.
Дёрнуться, двинуться, спрыгнуть, сорваться с лески...
Как и куда?[/spoiler]
Дёрнуться - больно,
придвинуться ближе - жарко,
вырваться - а, погуляешь да и придёшь.
Мама велит надевать потеплее шапку,
вечером - дождь.
Сыро на станции, лавки цветут лоскутно,
пахнет дымком и шпалами поперёк.
Да, мам, я в шапке, я просто гуляю, да, мам.
Парашутка
Ах, мама, ты была права (с)
Дёрнешь за пластырь - больно, зато безусо.
От эпиляции горько бежит слеза.
Мама велит надевать потеплей рейтузы
и - на вокзал.
Сыро, несёт скамейками и капустой:
кислою вниз - не боком, не поперёк.
Пахнет диагонально и очень густо
вдоль ноябрём.
Буду курить цилиндрически и упрямо,
как и другие, а что я еще могу?
Да я в рейтузах, как дура, в рейтузах, мама!
Нюх берегу...