Сугробистое нынче первоснежье -
метёт и днём, и ночью до светла.
Идёшь и зябко ёжишься. Во сне же
приходит время летнего тепла.
Метельною пыльцой пронизан воздух.
Морозный пух от неба до земли.
Не верится, что бабочки и розы
когда-то здесь порхали и цвели.
И сон, что к нам приходит незаметно,
нам кажется то мифом, то враньём -
царапает в окно замёрзшей веткой
заснеженного дерева веном,
на летний зной, что движется по венам,
наводит око грусти ледяной.
Как лето может быть обыкновенным -
понять нельзя липучею зимой.
Нельзя понять, ныряя по сугробам,
сколь полноводна тёплая река.
Не разглядеть, в потёмках глядя в оба
в тупой и колкий бок снеговика,
как мох кудряв, как глянцева брусника,
сколь полноцветен лог и плоский луг,
мы веруем: нам лето только снится,
оно лишь отзвук, потерявший звук.
Слепая Герда, что ты, в самом деле?
Искать былого лета не моги
под свист и завывание метели,
под хохоты и оханья пурги!
Мечась по ветру, пушкинская нечисть
с пути сбивает страждущих зевак.
А Кай в сугробах шарит - слово "Вечность"
из беглых льдин не сложится никак.