… чарльстонил дождь босыми пятками по льду,
а солнце пряталось и прыскало из лужи;
апрель не просыхал и был чуть-чуть простужен,
но плёл и плёл взахлёб стихи капéльных крýжев
в по-северя́нински восторженном бреду…
Я
рассекал
с авоською пивка,
ко всем и вся питая благосклонность:
«Ах, что?! Весна?.. как ми́ло суезвóнно-с! –
арс лóнга,
жаль – житуха коротка...»
– я нёс домой шесть по ноль-пять пивка!
… а дождь лизался, как найдённый спаниэль,
и солнце пальчиком подсчитывало струйки,
и истончались ироничные сосульки –
мол, эко диво – в стельку тёпленький апрель…
Я
прорицал
веселие души! –
суровую молитвенность тарани,
и шашлычок –
эдемских кущ желанней
(как учат россов горские мужи),
– и – о, венец! – пивáсик, для души.
… а звуки шествовали, ангельски светлы –
лопатные «шкряб-шкряб!» и птичье пиццикато,
сварливых ручейков аллегро модерато,
и смех, и мата дружелюбные раскаты
под дольче танго размечтавшейся метлы…
Я
воспарил,
довольный сам собой,
к себе на третий с ношей впечатлений,
и – грянул пир,
и, в честь трёх литров лени,
– любой пиит, завидуй мне! любой... –
сажусь писать.
Про осень и любовь.
(Июнь 2015)