Я представил – позволь забыться - что сидишь ты на бережочке,
Амальгаму лесной криницы приглашая раскрыть объятья.
И встают над водою вишни - кручкоруки! - а в них охочий
До скоромного упырище - точит клык свой, как будто кстати.
Ты смятенна. Тугие струи обозримы, - эх, причесать бы
Их шелковые пряди, сурьей пятна смыть с голубого тела.
Вурдалакова местность склизка, необъятна его усадьба.
И мятежится лоно, дескать, залететь бы! – Не залетела.
Вроде делала всё, старалась, как напутствовал древний знахарь.
Упреждала в себе усталость, лишь во мне просыпался злыдень.
И краснела от буйных мыслей и дрожала порой от страха
По пятнадцатым средним числам, - будто наш бережок обыден.
Так и лет миновало. Впрочем, зеркала не бывают алчны.
Ты особенна – я порочен. Мне бежать бы до самых вишен,
Где цепляясь за кромку ягод не свою наблюдать удачу:
У вампиров и тенор сладок, и горою за них всевышний.