Толпой дирижируют чувства.
Инстинкты , сорванные с гвоздя ответственности, взрывают самое дурное в людях,
которых уже невозможно назвать таким словом.
Стадные, табунные страсти топчут и мнут всё на своём пути , словно нежданный град.
У толпы лужёная глотка, которая заглушает разум.
Когда она разрывает словно бумагу чью-то жизнь, взмывая руки кверху,
она никогда не смотрит под ноги на путь, с обрыва которого она обычно разбивается вдребезги.
Личность в орущей толпе, как утиль - сырьё, её кидают на свалку.
Рев толпы – это ещё не голос разума, это апофеоз бардака.
В толпе нет лиц, нет имён, нет жалости и человечности.
Толпа не может удержать руль: она не знает дороги, ибо непредсказуема.
Выпуская скопившуюся вонь ненависти, её главное желание в финале оргии -
пустить кровь.
Толпа похожа на разъярённого животного, в котором победил зверь,
вывернув наизнанку того, кто его допёк.
Толпа играет без правил.
Она умеет мощно размазывать собственное ничтожество на других,
ибо всегда беременна неконтролируемой яростью.
Да и обычно рожает урода по имени - кровожадный убийца,
умеющий обезобразить любого.
Платья толпы - это истерия, угар, слухи, эмоциональный накал,
неконтролируемые импульсы, агрессивное возбуждение.
Такая толпа не различает реальность и свои картинки образов,
для неё - всё едино, ибо восприимчива к острым впечатлениям.
События искажаются толпой сюрреалистически, идеи упрощаются,
а суждения навязываются.
Как по клавишам организаторы таких толп играют на повышенной эмоциональности,
высокой чувствительности, обострённых обстоятельствами импульсах,
проблемах людей, накачивая их уверенно разрушительными внушениями.