Вам когда-нибудь доводилось слушать осенний лес? Осторожные шорохи в опавшей листве, крики птиц, треск веток под ногами. В тоскливую мелодию сплетается всё в округе. Ощущения непередаваемые, словно оказался посреди завораживающей сонаты.
А ещё ветер. Вы слышали, как поёт ветер? Во всех уголках леса звучат его пронзительные призывы. Ветви деревьев кланяются и кряхтят в такт незатейливой песне: пой со мной, пой со мной, пой со мной.
И если вы никогда не пытались понять причину, вряд ли вам доводилось слышать, о чём на самом деле поёт ветер. А я вам расскажу – на самом деле ветер поёт о доме, о месте, куда ему никогда не вернуться, об одиночестве и просторах, которые пришлось повстречать. Когда обостряется слух, звуки будят воспоминания, казалось бы, совсем покинувшие память – и это не метафора, не художественный приём, не вымысел.
А ещё – камни. Молчаливые исполины начинают вещать. Стоит ветру упереться ладонями в огромные серые тела. Не петь, нет, а именно вещать, переходя от тягучего баса к сопрано. Вам доводилось когда-нибудь слушать разговоры гор? А день? А два? А три? Представляете, как чувствует себя человек, который всю свою жизнь слышал суету города, а потом бах – и на тебе, такое.
Жёлто-бурые листья, сорванные с орешника, выписывают прощальные кульбиты, подставляя чёрствые тела беспринципному хищнику. Он тихо скулит, обдирая бока между колючих елей, теряет былую силу, и вновь набирает прыть, преодолев преграду. Хищник. Певец. Ветер. Возможно, в этом и есть свобода, чтобы вот так, бездумно, отдать себя на милость стихии.
На скале, ёжась от холода, в сером плаще и натянутой до самых глаз вязаной шапке, сидит, ссутулившись, человек. Может быть, возвышаясь над представлением, которое устроил ветер, он чувствует себя зрителем чего-то большего, чем обычная смена времён. Кто этот незнакомец? Зачем он здесь? Наверное, его потрёпанный вид и мрачное настроение пробудили во мне интерес.
- Здравствуй, - гулко донеслось со скалы, - поднимайся, нам есть о чём побеседовать.
Голос поплыл по волнам порывистого ветра и утонул в частоколе остробоких елей. Глубина и тембр, придававшие ему значимость, подтолкнули подняться и сесть рядом.
Вид отсюда открывался удивительный. Гористая местность, покрытая смешанным лесом, жила своей жизнью. Деревья качались, поскрипывая ветвистыми стволами. И туман, спускавшийся в ложбину, обволакивал их протяжные стоны по уходящему лету. На холмах почти голые макушки берёз дарили проказнику, трепавшему тонкие прутики, прощальные жёлтые слёзы. Ветер подхватывал листья и нёс в дали, по их меркам невообразимые.
- Ты видишь, какие они свободные,- произнёс незнакомец, - а ведь могли бы не узнать, что там за холмом, ради этого стоило рисковать.
Отвечать не хотелось. То ли представший взору пейзаж была тому виной, а может сам собеседник способствовал этому. Лицо незнакомца, казалось, застыло во времени. Неподвижное, серое с жёлтым оттенком, выглядело оно изнеможённым и пожухлым. Посечённые надбровные дуги и нос с горбинкой делали лицо ещё более измученным.
- Помнишь, - опять начал он, - двух смешных девчушек. Как стоял у высокого, дощатого забора, задрав голову вверх. А они с другой стороны, свесившись через ограду, корчили тебе рожицы. Это же твоя первая любовь, ну давай, напряги память. За что ты их там любил? Ах, да – косички и ямочки на щеках. И сколько было сомнений в твои шесть лет, чтобы выбрать одну из двойняшек.
Ветер стих, и каменные исполины поменяли тональность, продолжая переговариваться бархатным баритоном. Старые, давно забытые образы оживали, окружающие скалы уже не казались унылыми и холодными. Откуда ему известны такие подробности? Не знаю почему, но тревоги не было. Может потому, что его бесцветные глаза затягивали в пропасть. И там, качая, как мать качает младенца, убаюкивали все зарождающиеся страхи.
- А помнишь драку с Вовкой? Было страшно, знаю, но ты ведь смог. А теперь вы лучшие друзья, и дружба продлится намного дольше, прожитых тобой семнадцати лет. Не сомневайся, просто верь, я знаю. А самое главное, это ведь после неё, появились сны, в которых летаешь. Не забывай это.
По телу разлилось чувство отваги, с которым шёл тогда домой, гордый своим бесстрашием. Красочными слайдами память выдавала сюжеты. Те самые, повторяющиеся в моих снах. Где взлёты давались с большими усилиями, но зато потом…- состояние полёта и лёгкости с лихвой всё перекрывало. От нахлынувших воспоминаний разум насыщался свободой. Не какой-то абстрактной, а той, настоящей, что делала счастливым и беззаботным.
Странное ощущение не покидало с того самого момента, когда я встретил этого человека. Может, это приятель моих родителей, где-то я уже его видел? И глаза, эти глаза, такие знакомые и усталые. Вероятно от прожитых лет, или просто не желающие выказывать эмоции. Любопытство прочно укоренилось в моём сознании, но, не дождавшись вопросов, он снова начал:
- А теперь послушай обо мене, будет весьма полезно.
Он рассказал, как в семнадцать лет сломал ногу, как много месяцев ходил в гипсе, и что срослась она потом неправильно. Что с занятиями спортом пришлось завязать. Как бросил учёбу, не видя в ней пользы. Как женился, и был рад рождению дочери, но по прошествии трёх лет жена его бросила и забрала с собой дочь. Как заболел, и, не в силах с этим справиться, начал пить. Как хоронил отца и мать. И про одиночество, сжирающее его изнутри.
.
История затягивала в иную реальность, словно я поселился в его сознании, словно две жизни, сливаясь в одно целое, заполняли собой пространство обтянутое кожей. То ярость, то жалость выплёскивались наружу. Смешивались, заставляя проживать слово за словом, и было уже не понять какое чувство сильнее. Постепенно, этот серый, неуверенный в себе человек начал казаться настолько мерзким, что возникло единственное желание: сбросить его со скалы. Злоба и ненависть переполняли разум, а руки непроизвольно сжались в кулаки.
- Вот и всё, прощай, я не говорю тебе “до свидания”, - еле слышно произнёс он, - ты знаешь, это мой самый смелый поступок после драки с Вовкой. Помни это.
Поднявшись на ноги, сутулясь и хромая, он пошёл к краю скалы. Глаза его засияли, как будто в них окунулось весеннее небо, которое бывает только в апреле. Когда на контрасте распустившихся листьев, оно кажется, ещё более глубоким и синим. И дойдя до обрыва, без раздумий шагнул вперёд.
Какое-то время, застыв от изумления, я смотрел вниз, пытаясь разглядеть, куда же он делся. Лишь горстка жёлто-бурых листьев, подхваченных ветром, парила над туманом, застелившим долину. Деревья, казалось, перестали петь печальные песни, клонясь телами вслед улетающему ветру. Куда он попадет, и сколько продлится его свобода? Вопрос оставался открытым. И долго ещё звучало в памяти: не забывай это, помни это, я знаю, ты сможешь.
Комментарии
Ну, Питон, насмешили. Бесспорно гигант мысли - в прозе штампы искать. А можно примеры, где же это затёрли эти выражения? Да, олицетворение в прозе вполне обычная вещь.
Ну, это явно ВоваНа стиль колы лепить без объяснений. Предлагаю у гиганта мысли штампы поискать. Думаешь их там меньше. Он про щёлкающие пули сам примеры выложил.
Декабрина, по логике Питона, если идёт дождь, то у него ноги должны быть. Как же он окаянный ходить без них может. Дяденьке не объяснили в школе про олицетворение и одушевление.
Идея рассказа интересная :)
Образность тоже местами интересная, живая, но огранки требует, на мой взгляд (в критике, написанной Питоном, вижу ценность для автора).
Протестую, мало ли у кого нет рук, это не повод не отдаваться в них!!!
Декабрина, поддерживаю: было бы желание, а повод всегда найти можно! ;)))
на № 6
Найти абсолютно не пользованную идею крайне трудно... Но можно написать абсолютную глупость, от которой читателю станет противно, а можно написать о том, с чем читатель в конечном итоге будет согласен. Конец рассказа достаточно неожидан (в ходе рассказа не думаешь: "зачем читать, и так всё ясно").
Согласна, что претензий к образности очень много. Поэтому, на мой взгляд, рассказ на выше тройки не тянет, но ниже я бы тоже не поставила - его вполне можно бы доработать и получить не шедевр, но читабельный рассказ. Так мне кажется :))
maarv, написано сто лет назад на конкурс. И написано только потому, что там было очень интересное жюри. Очень хорошие писатели. Не сетевые, а действительно писатели, которых издают. Я знаю в чём проблема в тексте. И откопал его специально, чтобы Питон мог написать отзыв. В посте Питона одни глупости - нет ни слова о недостатках. Человек мнит себя специалистом, а на самом деле, вообще ничего по делу сказать не в силах. Поправить текст конечно можно, но он будет намного длиннее. Придётся вводить дополнительную сюжетную линию. Так как при той, которая есть - будет просто скучно читать.
АС, как вы с Питоном зеркально друг на друга реагируете: один говорит, что рассказ никакой, другой говорит, что критика никакая... А на мой взгляд, в своей категоричности не правы оба, поскольку не пытаетесь понять, но только подавить друг друга ;)))))))
Про себя могу сказать, что никогда не влезаю в разговор, если предмет (рассказ в данном случае) оставил меня равнодушной. Но даже тот факт, что рассказ "зацепил", не отменяет его критической оценки :))
maarv, я не умею писать прозу - я это знаю. Но вот отличать хорошую от плохой умею. И могу внятно объяснить, чем одна плоха, а другая хороша. Питон же и писать её не умеет, и сказать почти ничего не может. Может быть чувствует отдельные моменты, но чтобы что-то сказать, нужно об этом знать. А знаний у него ноль - вот это самое главное. И текст, который здесь написан, намного превосходит тексты Питона.
Кое-что стало лучше. Я завтра попробую сформулировать, что меня смущает (хотя, что касается прозы - я очень мало писала и не критиковала совсем - не знаю, что получится)
Вот, например, здесь: "доводилось слышать осенний лес", - мне кажется, надо написать: "слушать". Потому что мы все что-то слышим (не глухие же), но вот внимательно слушаем далеко не всегда, а речь здесь идёт именно об этом...
Буду очень благодарен, если напишете. Про лес не согласен. Там дальше идёт перечисление. Треск ветки невозможно слушать. Так же, как все кратковременные звуки. А вот слышать - пожалуйста.
Там дальше идёт перечисление. Треск ветки невозможно слушать.
У Вас написано: "Вам когда-нибудь доводилось слышать осенний лес? " - речь в конкретном предложении про лес, а не про треск ветки, и последующее уточнение роли не играет, но лишь перечисляет звуки, издаваемые лесом.
Я могу долго стоять и слушать звучание леса и при этом слышу разные звуки, в том числе и кратковременные.
Скажите, Вы слышали дребезг трамвая?
А шум по весне от вороньего грая?
Вы слышали звуки? Скажите, а Вы?
Вы тоже не глухи? Не верю, увы...
В первом предложении рассказа смысл, который Вы не закладывали очевиден читателю и валит с ног (об этом предложении и Питон написал - полагаю, он имел в виду то же, что и я).
---------------------------------------------------------------
... чуть позже ещё что-нибудь напишу полезное - как время найду...
Я слушал тихое падение листа.
Казалось мне, я слышал дрожь, удар
Его о ветку.
Он падал метко:
Сравнив с собой и плача, я познал,
Что бренное всегда несёт в себе печаль,
Цветенье кратко, редко.
Гусей внезапный вскрик
Возникнув в вышине, приподнял мысль-вуаль,
И я воспрял, поняв, что сущий мир велик,
Сгоревшее не жаль,
Как лист, летящий вдаль,
Как от свечи нагар.
И если вы никогда не пытались понять причину, вряд ли вам доводилось слышать, о чём на самом деле поёт ветер.
Неточность, на мой взгляд. Я бы написала, например: "вряд ли вам довелось узнать"
А ещё лучше вот так: "И если вы никогда не пытались слушать внимательно, вряд ли вам довелось узнать, о чём на самом деле поёт ветер."
Кстати, в этом же абзаце "доводилось" и "довелось" близковато расположены.
А я вам расскажу – на самом деле ветер поёт о доме, о месте, куда ему никогда не вернуться, об одиночестве и просторах, которые довелось повстречать. Когда обостряется слух, звуки будят воспоминания, казалось бы, совсем покинувшие память – и это не метафора, не художественный приём, не вымысел.
Вот здесь два предложения, между которыми сильно не хватает логической связи (только что говорили, о чём поёт ветер, и тут же без предупреждения перескочили на воспоминания ЛГ).
Кроме того всё, что после тире - вода, нарушающая ощущения от образа.
Вам доводилось когда-нибудь слышать разговоры гор? А день? А два? А три?
Опять же: слУшать - тогда логика не пострадает (слушать можно протяжённо, в течении нескольких дней, а слышать - кратковременно, как Вы сами ранее подметили)
И вот эти короткие вопросы с а-каньем - не айс. Я бы так написала: "Вам доводилось когда-нибудь слышать разговоры гор? Слушать целый день? А то и два? Три?"
Жёлто-бурые листья, сорванные с орешника, выписывают прощальные кульбиты, подставляя чёрствые тела беспринципному хищнику. Он тихо скулит, обдирая бока между колючих елей, теряет былую силу, и вновь набирает прыть, преодолев преграду.
Pдесь стало лучше после Вашей доработки, но всё-таки из-за резкого перехода образности от "беспринципного хищника" к "тихо скулит" моск начинает дымиться... Надо либо что-то добавить, либо что-то убрать...
Хищник. Певец. Ветер.
Вода
свобода, чтобы вот так, бездумно, отдать себя в руки стихии
Вот когда ветер упирается ладонями в тела камней - мне очень нравится - я это легко представляю.
А здесь руки ни к селу, ни к городу, особенно после хищника: лично мне представился тигр, у которого нет рук
... продолжение будет по мере поступления времени (если, конечно, автору ещё не надоело)
Кстати, в этом же абзаце "доводилось" и "довелось" близковато расположены.
Вот за это спасибо. большое, уберу довелось. Первое слышать - поменяю на слушать, третье тоже. изначально так и было. Руки тоже уберу, но не из=за логики, а потому, что они есть дальше у ветра.
- Здравствуй, - гулко донеслось со скалы, - поднимайся, нам есть о чём побеседовать.
"Со скалы": раз нет других пояснений, я представляю одиноко торчащую скалу, выше ЛГ.
Если бы звук исходил из-под скалы - всё было бы нормально, потому что сработала бы акустика. А вот почему голос со скалы прозвучал гулко - мне не очень понятно: либо скала расположена рядом с более высокой стеной (но тогда об этом надо бы написать), либо гула быть не должно, как мне кажется.
Голос поплыл по волнам порывистого ветра и утонул в частоколе остробоких елей. Глубина и тембр, придававшие ему значимость, подтолкнули подняться и сесть рядом.
Опять же крик сверху воспринимается иначе. Такое описание подходит, если двух ЛГ поменять местами.
Далее читаем про измеождённое и пожухлое лицо - и это уже совсем никак с описанной глубиной и тембром голоса не стыкуется.
Ветер стих, и каменные исполины поменяли тональность, продолжая переговариваться бархатным баритоном.
Ну, если ветер дует, скалы, положим, мгут разговаривать. А если он стих, то как??
Он рассказал, как в семнадцать лет сломал ногу, как много месяцев ходил в гипсе, и что срослась она потом неправильно. Что с занятиями спортом пришлось завязать. Как бросил учёбу, не видя в ней пользы. Как женился, и был рад рождению дочери, но по прошествии трёх лет жена его бросила и забрала с собой дочь. Как заболел, и, не в силах с этим справиться, начал пить. Как хоронил отца и мать. И про одиночество, сжирающее его изнутри.
Отсюда хорошо бы "каки" убрать, а то звучит очень формальным перечислением.
пространство обтянутое кожей
Пространство представляется пустым... А куда мясо и кости подевались? Можете считать за придирку, но мне этот образ не нравится...
Постепенно, этот серый, неуверенный в себе человек показался мне настолько мерзким, что возникало единственное желание
Во-первых, "постепенно показался": понятие "показался" по сути своей одномоментно - к нему постепенность не вяжется. "Постепенно начал казаться" - так логичнее.
Во-вторых "возникало желание": сколько раз оно возникало? Если один раз, то - "возникло", а если постепенно, то - "сформировалось", например.
Что касается злобы, ненависти и непонимания самого себя в конце рассказа (ведь я правильно поняла, что это был разговор с самим собой?)... Зачем же тогда этот человек страдал, если стал таким безжалостным и немудрым? Или это самоубийца? Но ведь вторая его сущность осталась на скале - значит ЛГ остался жив... Так?
Может быть, мне моим женским умом трудно проникнуть в мужское восприятие... Но я считаю, что для того, чтобы стать сильнее и мудрее, человеку необходимо принять самого себя настоящего (а не сбрасывать со скалы) и преодолеть страх, потому что при ином раскладе всё скоро вернётся на круги своя: если человек отвергает себя - он не сможет преодолеть слабость. IMHO
Во-первых, "постепенно показался": понятие "показался" по сути своей одномоментно - к нему постепенность не вяжется. "Постепенно начал казаться" - так логичнее.
Во-вторых "возникало желание": сколько раз оно возникало? Если один раз, то - "возникло", а если постепенно, то - "сформировалось", например.
Это поменяю, спасибо.
Но я считаю, что для того, чтобы стать сильнее и мудрее, человеку необходимо принять самого себя настоящего (а не сбрасывать со скалы) и преодолеть страх, потому что при ином раскладе всё скоро вернётся на круги своя: если человек отвергает себя - он не сможет преодолеть слабость.
Здесь мысль иного рода, чтобы стать лучше, нужно от плохого избавиться и это плохое ненавидеть, чтобы опять таким не стать.
Здесь мысль иного рода, чтобы стать лучше, нужно от плохого избавиться и это плохое ненавидеть, чтобы опять таким не стать.
Может, и придираюсь. Я, собственно, так и поняла. Но что-то меня во всём этом зацепило. Видимо, вот это:
Постепенно, этот серый, неуверенный в себе человек начал казаться мне настолько мерзким, что возникло единственное желание: сбросить его со скалы. Злоба и ненависть переполняли разум, а руки непроизвольно сжались в кулаки.
Если ненависть вместе со злобой - это "грех ненависти", а не "ненависть ко греху", потому что в чистой душе злобы быть не должно. Не должно быть ненависти к себе. Должно быть понимание своих слабостей и упование на Бога (вера, что Он даст силу по молитве).
Про ненависть ко греху вот тут хорошо написано: http://foma.ru/nenavist-ko-grexu-i-grex-nenavisti.html
Пожалуй, если как-то изменить указанные строчки, всё остальное у меня вопросов не вызовет.
Был(а): 04/04/2026 - 09:05
Послать ЛС
«А ещё ветер. Вы слышали, как поёт ветер? В тоскливую мелодию сплетается всё в округе» (с)