КГП-2026. Первый паратур

1. Сегодня ночью

Человек - заплаканный. Кот - подслеповат... 
Алекандр Габриэль                           

в ночь смотрю а ночь в меня 
всё ночное разменяв
по рублю да по копейке
ночь для чёрного котейки

ночью ночи дотемна
кот чернеет у окна
я люблю такие ночи
кот наверное не очень

ночью рифма чёрте-чё
кот запрыгнул на плечо
вот и стала чуть короче
ночь для нас сегодня ночью

2. Муррр...

Пристроится как кошка сбоку
любовь похожая на сон
                 Елена Наильевна

Была она идеальной с детства –
без криопластики, без кутюр –
и шлифовала о венские кресла
свой сногсшибательный маникюр.

Хоть очень редко, но благосклонно
давала гладить себя – чуть-чуть, –
а если честно, была не склонна
к амбивалентности женских чуйвств:

к любви, страданиям, прочей лирике –
всему, что нас мучает лет до ста.
Она твои обгрызала лилии
с улыбкой ангела на устах.

В постель залазила беззастенчиво,
смотрела так, что бросало в дрожь.
Так смотрят видавшие виды женщины
на подгулявшую молодежь.

Звучало явственно и насмешливо,
в ехидных «мяу» и «мур… мур… му-р-р»:
«Скажи, да, на хрен тебе, сердешная,
неэротишный, худой амур?»

И если утро – не в той тональности,
ах, как хотелось поддать пинком…
Но ты с неловкой мужской брутальностью
плескал ей в блюдечко молоко.

3. Чайка

...так хотелось в губы впиться
Но корюшка шептала: нет
Нет-нет, шептала, ты же птица...
                            Елена Наильевна

Какая жуткая печалька,
Любимый белозубый мой,
Что я сама всего лишь чайка
И мне не стать твоей женой.

Зато мои готовы уши
Принять любую ерунду,
И корюшку могу я кушать, 
Порой хватая налету.

Зануда хмыкнет: чушь и только!
А я воскликну: это жизнь!
И ты, совсем уже без толку,
Свой хищный прикус обнажишь.

4. Чеширное

Лишь кот, несносное создание,
чеширит здесь, ему позволено.
                                Лазоревка

Не только кот, чеширят все – вошло в привычку:
лентяйка-ночь, уставший вечер с  утром-букой.
Луна сегодня – белый шар, а завтра – спичка.
Сегодня дождь как из ведра, а  было сухо.

Чеширит май, кидая снег на город грустный,
в улыбке пряча злой оскал и сумасбродство.
Всё переменчиво: гипотезы, искусство,
нет равновесия – писал Иосиф Бродский.

Чеширит время, улыбаясь мне нахально,
вмиг исчезает в зазеркалье незнакомом.
Ещё вчера закат был сочным, идеальным,
а нынче войны не дают пробраться к дому.

Конечно, в прошлом липы выше, воды чище.
Там живы бабушка и мама, сад вишнёвый.
А здесь,  где ветер перемен на пепелище,
не воздвигается ни дивный мир, ни новый.

Он получается каким-то эклектичным,
звуча нелепо: хеви-метал с Анной Асти.
Чешир ломает всё, что цельно, гармонично,
мол, ни к чему тебе просроченное счастье.

Но, слыша пение синиц под облаками,
ты понимаешь: без чешира жизнь закиснет.
Махнув рукой на рай вчерашний с журавлями,
возможно, внук посадит лучший сад и вишни.

5. Обрывки рыбьей кожи

… льет вода,
то фонарь сверкнет на бритве, то звезда. 
                                           Михаил Свищев

Собственно мрамор молчания.
Облака вплывают через проломы огромные
в залы, ветер задувает в трещинки статуй
и те начинают петь и свистеть, все, что осталось от крахмала,
метет творожная поземка, и слишком холодно стоять, и разговаривать.
Стяги, гальку, морские звезды и ракушки
задувает в щели, на обросшей мидиями лестнице
ты сидишь в запустенье ума, и я к тебе присяду.
Мой почерк как путаница водорослей,
но интригует и неукротимые волны с колючим снегом
разрисует, и темные застойные озера с кувшинками.
Спидометр твоего сердца показывает замедленную скорость.
На мне одежда из обрывков рыбьей кожи,
ты обмотан веревкой из водорослей пересохших,
такими ремешками,
а на голове статуи гнездо из рыбьих костей и сухих водорослей,
скорее всего это Минотавр, он стоит в абсолютной тьме в дверном проеме, а под ним битый мрамор.
Рухнувшая лестница, ей, наверное, лет миллионы,
ты гладишь заветренной рукой по моей спине обнаженной.
В перерезе вен веревки
нет преследований, мести,
в этих залах нет возмездий,
лишь в гонении любви мотивировке ты кидаешься на шею мне, ведь ты репрессий зверь.

6. Твой ангел

Не ангелы, а редкие прохожие
взлетают над заснеженной землёй.
                                  Алексей Григорьев

Когда всё в жизни кажется неладно,
Поверь, пройдёт: беда - не насовсем...
Нам всем с начала лет дарован ангел,
Но твой ушёл по утренней росе,

Пал с правого плеча (он весил мало),
От зряшности твоей оглох, ослеп.
Взлететь не в силах, сгорбившись, хромая,
Брёл по траве, не оставляя след.

Теперь ты можешь напиваться в барах
И пудрить нос волшебным порошком, 
И в полночь выть по-волчьи - дико, яро.
Но почему тебе нехорошо?

Не бойся, там, в нижайшей точке роста
Не пропадёшь - вас двое, вы в родстве.
А если так, то всё легко и просто:
Вновь тяжесть на плече - и путь в рассвет.

Пусть всё случится в жизни: поиск истин,
Слепящий коридор, полёта жуть.
И с музыкой небес ,крылатый, чистый,
Твой ангел позовёт: "Летим, нас ждут".

7. Несказочная зима

... в парке так же холодно и мусорно,
и снег летит, и муторно, и не
уместна, в самом деле, эта музыка,
чудесная, чуть слышимая мне.
                    Александр Григорьев

Морозный снегопад совсем не ласков,
Но диссонансом мириадам орд,
Смягчая эту зимнюю несказку,
Звучит небесный хор.

Прислушайся к мелодии, попробуй
Увидеть наяву иные сны — 
Зима кладёт на город крышку гроба,
Решив покончить с ним,

И саван как бы бел, но непригляден
От складок, клякс и магистральных жил —
Не мудрено: тебя ль стараться ради,
Бери, что заслужил!

Уйти в себя, в пуховый плен простраций
И, может быть, удастся, обождав,
Увидеть как стирается пространство
О времени наждак.

И ощутится поздно или рано,
По умыслу, а может просто так,
Как старые зализывает раны
Святая пустота.

И чудище, стозевно, люто, обло,
Что виделось привычной ношей злой,
Вдруг сделается пересохшей воблой
И сгинет с плеч долой.

И станет легче, и найдутся силы
Проснуться. И несказочной зиме
Ты облегченно выдохнешь: «Спасибо!».
А может быть — и мне.

8. *** (А город продолжает сиротеть...)
 

Алиса выросла из платьев,
из дома, улицы и города...
                              Лазоревка

А город продолжает сиротеть,
растить других Алис, Кристин, Амелий,
печалиться, что старый добрый велик
им дорог меньше мировых сетей.
… Терять их, провожая в никуда.
Скрипеть давно некрашеной качелей.
И вместе с ней отчаянно ржавея,
из прошлого Алису в гости ждать.

Она, и правда, скоро прилетит  —
красивая. С модельной стрижкой стильной.
На неуместных на брусчатке шпильках.
С капризным толстым пупсом лет пяти.
Процокает по старой мостовой
и прощебечет в черноту айфона,
что помнит город более зелёным  —
теперь он "пыльный, серый и пустой.
...И парк культуры сильно поредел,
но Ленин между двух центральных улиц
по-прежнему глядит, чуть-чуть сутулясь,
на почту, телеграф и горотдел".

И город, подгоняя ей такси,
расстроится. Просыплются гостинцы.
Ему как до Китая до столицы  —
провинциален, глух и неказист…
Он обречён на пару с Ильичом  —
два артефакта мезозойской эры  —
один застрял на грядке в сердце сквера,
другой  —   с детьми прогрессом разлучен

...и будто бы во времени завис,
седея вместе с мамами Алис. 

9. Лодочное

Сколько зим минует после,
сколько канет в Лету лет…
Ходит лодочка на вёслах
по реке, которой нет.
                          Лазоревка 

Просыпаюсь через не могу. 
За окном шумит все тот же ГУМ, 
там на распродаже по дешёвке
новых жизней выбор невелик… 
Злая гордость плакать не велит. 
Отутюжь пелёнки-распашонки
для себя, родившейся вчера. 
Моветон под утро умирать
от того, что оказалось блажью. 
Наша лодка стукнулась о быт. 
Руль увяз в песке, и бок пробит
у плавсредства этого со стажем. 
Я сроднилась с ним за столько лет, 
было славно даже на земле 
и надёжно в разных водоёмах. 
А теперь... Такое вот теперь. 
В беззаветно верящих тетерь
и не целясь попадёшь. Влюблённо 
смотрит солнце на себя в реке. 
Я стою у ГУМа и, за кем
занимала очередь, не знаю. 
Новых жизней в руки по одной... 
К черту лодку, севшую на дно, 
посылает тихо гордость злая.

10. Как рыба об лёд

И так хотелось в губы впиться
Но корюшка шептала: нет
Нет-нет, шептала, ты же птица
Лети из сумрака на свет
                          Елена Наильевна

Мы ели с любимой тефтели,
и каждый молчал о своём:
о выпуклых формах на теле,
о втиснутом теле в объём.
И я, улыбаясь до ссадин,
молчал белозубо вдвойне:
о прикусе, будь он неладен,
о ладном для прикуса мне.
Мы чутко и часто молчали,
об этом не пишут стихи:
она – про мечту о рояле,
а я – что на нём не с руки.
Но пальцы скрестив виновато,
для судей высоких готов
соврать, что молчим о закатах
и про колчелапых котов.
Не модно теперь о тефтелях,
прибились откуда невесть.
Клянусь, мы на этой неделе
планируем скумбрию есть.
Рука раззудится в пассаже,
рождая к трудам аппетит,
и если мне скумбрия скажет,
“кукуха” моя улетит.

11. Пустое

… читатель скажет: снова стих о смерти.
и будет прав.
   Алексей Григорьев 

Один. Как перст, отрезанный по пьяни
В запой ушедшим давеча врачом.
Враждебны вихри в порванном кармане,
Но не жалею больше ни о чём.

Поскольку жалость – это всё же чувство,
А с этим делом много лет напряг.
Внутри, как в трюме, сумрачно и пусто,
Похоже, сдался все-таки «Варяг».

Пытаясь выйти в люди из народа,
Я вышел - весь, потом ушёл - в себя.
И там сидел, седея год за годом,
Свой внешний вид за это не любя.

А мимо мчались спальные вагоны,
В которых спали важные чины.
Им снились сладко звезды - на погонах,
В бочонках ром и море - ветчины.

А мы с собой уже и не хотели
Ни есть, ни пить, ни целовать – зады.
Парадный дух зачах в помятом теле,
Пока клубился с белых яблонь дым…

Довольно часто думаю о смерти.
Хотя б она приветила меня!
Но и её пока что носят черти,
Куда Макар скотину не гонял.

12. Кто-то вышел на лужок

Кто там вышел на лужок -
Кони, пони ли?
Все простили нас, дружок,
Все нас поняли.
Алина Серегина

Кто там вышел на лужок для прогулочки?
Кучерявый пастушок дует в дудочку.
Улыбается светло – в профиль лапушка.
Впереди пяток коров в черных пятнышках
по росе бредут гуськом, безмятежные,
собирая языком травку нежную.
"А пастушка ваша где?" - спросим пафосно.
Но молчание в ответ – зреет пауза.
Понапрасну напрягли нежны уши мы,
пять коровок чуть вдали клевер кушают,
вскоре мятлик в ход пошёл, после лютики.
Чистит дудку пастушок тонким прутиком.
Смотрят дружно на холмы, на зелёные.
Между строк считаем мы потаённое…
Одолела их  мигрень, хоть и молоды.
Тарахтела каждый день, что ни попадя,
открывая в ад фрактал, непомощница.
И решили прикопать её в рощице,
из пистоля  в сныть поклав метким выстрелом,
чтоб нуаром пастораль автор выставил.

13. беги

когда сожмёт с похмелья нервы,
не навсегда – на полчаса,
продолжи фразу «в двадцать первом
нам больше не о чем писать».
                                                   Алексей Григорьев

пока под бит судьбы-эн-ролла
из пизы не пришёл гонец,
пока ты форрест, саймон, лола,
пока ты кролик, наконец,

петляй и обходи ловушки
времён/столиц/созвездий/книг,
пока капканы саша пушкин
нерукотворно не воздвиг,

пока аргентум плавит слово
и раскаляет добела,
пока в колчане гумилёва
лежит заветная стрела,

пока наш мир театр/игра, но
слезой чернильной февраля
беги, беги, кап-кап из крана,
забыв, что круглая земля

14. Мой стоматолог

вот стоматолог
через маску дышит ртом
вот приближает медленно лицо он
а я лежу и думаю о том
как он красив, высок и образован
                                Елена Наильевна

Вот стоматолог. Что ему понты?
Картав и лыс, но очень многословен.
Его мне выбирал, любимый, ты,
Знаток и лекарь пламенных любовей.

Врач погружал перчатки в алый рот,
Пыхтел, сверлил и прочищал каналы.
Я верила, что боль моя пройдет,
И уважала профессионала.

Он положил визитку в мой карман.
Нагрудный, к слову (не читайте, дети).
Сегодня я немножечко Арманд,
А врач Владимир лучше всех на свете!

15. Прочь-ное

Прочнее то, что строят на костях. 
                                                   Михаил Свищёв

Возьми пилу на шатком верстаке, 
давай распилим надоевший узел.
Ночь, допивая свой черничный смузи,
усядется рыбачить на реке.
Наловит или выловит... кого? 
Тебя, меня, совместное не-наше? 
Последний акт печатями украшен, 
из ЗАГСа, между прочим – значит, сво... 
свободен... боди... телопозитив. 
Тела гуляют в парке, как обычно, 
а души, сев на провода по-птичьи, 
курлычут по-осеннему. Летит
седое лето по своим делам, 
а наших дел осталось - кот наплакал: 
покрыть обломки нашей лодки лаком 
и молча ждать, чтоб высох прочь-но лак.

Возьми пилу на шатком верстаке 
и молоток, построй хотя бы что-то... 
О том, что дальше, думать неохота. 
А тот, кто ближе, стал уже никем.

16. Устройство мира

Я ела корюшку с любимым
А мимо плыли корабли
И небо было нелюдимым
Чуть фиолетовым вдали
Елена Наильевна

Был исключением из правил,
не пожалев бюджетных сил,
он в кляре корюшку пожарил
и в гости в восемь пригласил.
К нему пришла я в платье белом,
вдвоем мы были  не совсем.
Его маман напротив села,
чтоб наблюдать, не много ль ем.
Маман на жизнь смотрела трезво,
в прожорстве девушек виня.
Мне в горло корюшка не лезла,
пришлось сказать, что веган я.
Пронизана обидой жгучей,
любимый - маменькин сынок,
на фиолетовые тучки
смотрела горестно в окно.

Такое вот устройство мира,
в нем не напишешь путный стих.
У милого во рту виниры,
остатки корюшки на них.

17. конечная

… даже если с неба падает дождь -
неразборчивый, как почерк врача.
                                    Александр Габриэль

он пришёл как будто шашкой сплеча
наотрез не предвещая добра
неразборчивые строчки врача
я намедни сгоряча разобрал

пот холодный обмочил своды скул
хочешь смейся а не хочешь поплачь
нагоняет эффективно тоску
мой незримый но реальный палач

он подспудно внутриклеточно зрел
циркулировал тихонько в крови
а потом вот на условной горе
громким свистом о себе заявил

и в смятение сейчас же поверг
с потрохами и былым куражом
дождь внезапно выпал точно в четверг
и теперь уж бесполезен боржом

все попытки обуздать невпопад
эту сволочь даже мзда не берёт
раки пятятся обычно назад
ну а мой вот нагло дует вперёд

по вокзалам пассажиры чуть свет
заселяют впопыхах поезда
но просрочил я плацкарту на нет
и на скорый свой увы опоздал

18. Вечный дрейф

доплывёт ли битый бурей ковчег
до прибежища горы Арарат?
                        Александр Габриэль

У любой из ординат и абсцисс
Есть особенная гордость и стать.
К ним пришли с вопросом Сис и Масис:
«Кто из нас достоин гаванью стать?»

Говорят, что где-то есть Эверест.
Но об этом мы расскажем потом.
По легенде, даже этаких мест
Не оставил без «промойки» потоп.

Кто достоин наблюдать за зверьём,
То решать, конечно, Ною, не вам.
Старичок сказал: в семействе моём
Уцелеет сын по имени Хам.

Был один, а стало много. И вот,
Хам в почёте. Твари тоже в цене.
А история — такой хоровод, 
Не распутать до конца наших дней.

Тварям, всюду проявляющим прыть,
Ной командует: «Родные, сюда!»
Да вот только судну некуда плыть — 
Арарат не принимает суда.

Потому, что две вершины его
Не нашли друг с другом общий язык.
Так бывает у зазнавшихся гор.
«Мир и дружба!» — актуальный призыв

19. Из эмигрантов

...эмигрант из ниоткуда в никуда...
Михаил Свищёв

...И что за сила, не спрося, отправила
Меня в мой путь, не знаю, но судьбе
Поверил. Как и в непреложность правила:
Весь путь — от точки А до точки Б.
Быть может, я в бега пустился сам,
Какой-нибудь не вынеся потери...
Не помню. Убеждён, по крайней мере, 
Что точно сам стремлюсь на небеса.

На строй других смотрю я завороженно,
Решив: что знаю я, известно им;
Но не пойму, неужто так положено —
Творить всё то, что всуе мы творим:
Стараясь угодить то в глаз, то в бровь,
Неудержимо троллим мы друг друга
И неустанно бегаем по кругу,
Пока инвайтконтроль не даст добро.

Путь эмигрантский — тропка эфемерная,
Табу известно всем: не наследи!
За это заругаются наверное
Из точки Б, лежащей впереди.
И не следят. Все пялятся в экран —
Стремятся не залипнуть в настоящем.
А ну их к чёрту... Пусть трясутся, я же
Свой след оставлю. Я не эмигрант!

20. Про моську

Во дворе сенбернар молча водит хозяина
За шальной поводок, словно бы под уздцы...
                      Алексей Воскобойник

Жизнь иногда не сенбернар,
А просто моська.
Что приобрёл и что узнал —
Попробуй, брось-ка!

Несёшь с собой тяжёлый куль
Эмоций, хлама,
Не груш, а прочих разных дуль
И переспама.

Тебя поймали под уздцы,
И ты обязан
Стоять, не дёргаясь, как Мцырь,
У коновязи.

Неприхотливая Муму
(По сути моська)
Несёт, не знаю почему,
Хурму в авоське.

Течёт далёкая Янцзы
Да по Тибету.
А ты совсем не Лао-цзы.
И денег нету.

21. Страстное

Морозом улица щетинится:
Мол, здрасьте, страсти не по мне!
                               Алина Серегина

Зима концептуально хороша. 
По небу едут, даже не шурша, 
машины-облака. Похоже, пробка
там впереди, у тучи снеговой. 
А я стою один, на мостовой
и вверх смотрю, а в горле как-то знобко. 
Наверное, ангина или грипп. 
И почему-то хочется курить, 
хотя уже лет восемь сигареты
не входят в ежедневное меню. 
Вот снег пошёл - изящный, в стиле ню. 
Красиво, да, но лучше все же лето: 
чтоб в синем небе солнца жёлтый круг, 
и чтоб капусткой постной на пару
в сугробах дней не пичкаться до рвоты…

Зима концептуально хороша… 
Но мне в снегу труднее сделать шаг 
к простым словам: 
«Входи скорей, чего ты!».

22. Зимняя любовь

И, знаете, какая, к чёрту, разница,
что вы не очень любите меня.
                    Алексей Григорьев

Девчонка умеет во сне летать.
Такой неземной кульбит.
Внутри разливается теплота:
Я тоже могу любить!

Он, принц королевства,
Почти женат. И что-то уже постиг.
Его скоро-будущая жена 
Беременна не почти.

Вчера у девчонки просил совет:
«Как здесь сохранить лицо?»
Она отвечала: «Сомнений нет.
Иди, покупай кольцо».

Был принц заколдован. Сказал «прощай»
В предпраздничный суете.
Он ей ничего не пообещал 
И не потащил в постель.

А мог бы, заметив её огонь,
Погреться у камелька...
Декабрь был плаксивым — теперь другой:
Снежинкой блестит в руках.

Пусть эхо любви, завершив пробег,
Уйдет от неё к другой.
Девчонка кружится, как этот снег,
Дарованный в Новый год.

23. Календарное

Жизни вечный понедельник
Раздерёт на сердце тельник,
Вторник сменится средой,
Станешь толстый и седой.
                       Михаил Свищёв

И день прошёл, и ночь прошла, 
а ты сидишь - то в стылой яме, 
то на бурлящей Фудзияме,
где свежевыпеченный шлак
жуешь от пуза, от души, 
до жжения в осипшем горле. 
И вот небритый сонный голем
под жизнь с нуля перепрошит, 
чтоб снова двигаться вперёд. 
Почти что ты, почти что ожил. 
А может, был вполне возможен
другой финал и кто-то врёт 
о бесконечности зимы? 
Теряясь напрочь в белой стуже, 
ты выжат, выстужен, контужен.

Не склеить, так хотя б отмыть,
отчистить - окна, мысли вслух, 
кастрюлю, новости, ботинки, 
пластинки Меркьюри и Стинга, 
и пол, и солнце на полу. 
Чтоб стала жизнь чуток светлей,
чем лист бумаги папиросной, 
чтоб голем сделался подростком, 
шаля, как добрый дуралей.

И день прошёл, и ночь прошла. 
Сметает мусор старый дворник. 
Вчера был снег, апрель и вторник, 
сегодня - зной, июль, зола.

24. Проверено

И, налезая строчками на ставни,
кириллица, как рация, фонит
на штукатурке майского рейхстага:
«Проверено. Бог есть. Сапёр Фомин»
Михаил Свищёв

"Проверено - кириллицей и кровью -
с Россией Бог.
Незыблем третий Рим.
Мне дверь с небес на время приоткроют,
вернут на землю снова молодым.

Вернут на поле брани, не в музеи...
Зачем, британец, прячась за Ла-Манш,
клевещешь в инстаграмах на Рассею,
подталкивая немца на  реванш?

К священному огню ведёт аллея.
Здесь небо и земля - едина твердь.
Заблудших братьев искренне жалею,
а вас, чудил, устал уже жалеть.

Да, что случись - страданий будет много....
Но  в мае  осознал не я один:
" С Россией Бог!" -
Куда ж вы против Бога?
Я всех предупреждал..." -
Сапёр Фомин.

25. *** (Ели корюшку Клюев с Ахматовой)

Я ела корюшку с любимым...
Елена Наильевна

Ели корюшку Клюев с Ахматовой,
Серебрилась вокруг тишина,
Как жираф с головой угловатою,
Гумилев проплывал у окна.
Анна, корюшку стиснув за голову,
Улыбаясь, съедала мясцо,
И текло первых строк её олово
Олонецкому гостю в лицо.
Вдруг, словами невнятными, странными,
Прошептал рыбий глас в тишине:
"Те, кто станут из вас "китежанами",
Позавидуют в будущем мне."
- Что за чушь прозвучала лохматая?
- Рыбий хвост нам предрёк Рагнарёк?
"Показалось..." - сказала Ахматова,
"Померещилось..." - Клюев изрёк.
Остранились - беседой, улыбками.
Подключился Кузмин-талалай.
...И хрустела Ахматова рыбками,
И молился в душе Николай.

26. Официантка

Я ела корюшку с любимым
А мимо плыли корабли...
Елена Наильевна

Стояли корабли, куда-то плыли рыбы,
веснушки прыгали с моей разнузданной ноздри 
на переносицу твою, хотя могли бы 
и ниже — только позови.

Взлетела корюшка, тарелку опрокинув, 
кальмарьи щупальца вплелись в мои виски.
Ты заказал изысканные вина —
лекарство для любви и от тоски.

И улыбался широко и часто, 
как на рекламе частного дантиста.
И я познала трепетное счастье —
внимание московского туриста.

 

27. стеснительное

буду лежать в гробу я высохшая и худая…
Елена Наильевна

крота в наёмники вербуя
спастись от прочих гадов чтоб
лежу стеснительно в гробу я
поскольку жутко тесен гроб

нельзя ни сесть ни повернуться
ни даже пятку почесать
охрана чище чем в кибуце
да вот еда не по часам

а по минутам или чаще
вздыхаю я азохен вей
заслышу только лишь урчащий
мотивчик в чревах у червей

их очень много сотни тыщи
на пальцах и не сосчитать
я всем служу подножной пищей
ядрёна вошь япона мать

и не прорваться даже с боем
сквозь их несметные ряды
актер во мне бездарно воет
в печальном образе еды

28. Недоверие

...неразборчивый, как почерк врача.
Александр Габриэль

Сколько раз я просил объясниться.
Мы для этого пишем порой.
Ангел, нах... на свою поясницу
я собрал этот весь геморрой?
Братьев смерть – и дежурным по дому
нелюбимому сыну свезло...
Папа, мама... Вы мне незнакомы.
Я полжизни летал вам назло...

Слава... Как там у Пушкина? Тоже
дырку в рубище красным зашью.
"Вам бы горе какое, Серёжа,
для стихов", – выдал ангел семью.
Прокурор улыбнулся: "Подобных
близких надо в сортире мочить".
Вот племянник глядит исподлобья,
придушить меня жаждет в ночи.

Вот невестка подсыпала маме
нейролептик – и тычет в смартфон:
"Сумасшедшая! Видите сами!
А отца похищало УФО!"
А кривые иголки в кровати?
А над ямой в деревне настил?
Ангел, ангел, ну может быть хватит?
Геморрой мне в стихи не вплести.

Не живу, а плыву баттерфляем,
пропуская фальшивый трындёж:
"Я тебя, – говорит, – исцеляю".
Только снизу того не поймёшь.
 

29. Случайное

Я хочу делить темноту и свет
Тишину и стон неуютных комнат
С дураком который мне шепчет нет
С чужаком который меня не помнит
                                                 Елена Наильевна

Солнце лезет долго, тяжко
из-за моря, ночь тараня.
Кто ты мне? Пустая чашка
из-под кофе утром ранним.
И мурашки на затылке.
И марашки в шрифте текста -
"извини, но..." Взглядом мылким
по окну, по стенам. Тесто -
бу-бу-бу - пыхтит и злится
и не хочет течь в оладьи.
Уходи, меня в петлицу
незабудкой зря приладив.
На троллейбусе, трамвае,
ишаке, велосипеде,
друг от друга, так бывает,
мы помчимся, мы поедем.
Кто ты мне? Спина прямая.
Шпильки, платье, сумка Гуччи.
Понимаю. Принимаю.
Было - счастье, стало - случай.

30. Сага о Сапсане

Ночь. Январь. Курьерский поезд. Ресторан.
Михаил Свищев

День июльский. Переполненный «Сапсан». 
Курят в тамбуре майор да капитан, 
Поправляючи здоровье «в два глотка»
Делят фляжку из подарка комполка. 

В бизнес классе разговоров бодрый гул.
Ноутбуки, трейды, доллары в мозгу. 
В экономе - детский плач и белый стол. 
Ноль вниманья на экран под потолком.

С Петербурга до Москвы здесь вся страна, 
Как в статистике, в вагон заключена.
Два еврея, два карела, армянин, 
Иерей, мулла, чуть в стороне – раввин.

Вот напротив у тебя глаза в глаза - 
Красота, которой отказать нельзя. 
Волос рыжий, взгляд зелёный, колдовской.
Не забыть такое, зарастёшь тоской. 

Ей скорей годишься в свёкры, чем в мужья. 
Обаятельна, пригожа, вдруг ничья?
На шевроне у рубашки – журавли. 
«Еду с вахты, отпахала, отвали». 

Тополиный пух летит с небес, как снег, 
Засыпает поспешающий ковчег. 
И мерещится в пейзажах за окном 
То ли стройка, то ли пристань, то ли дом…

31. Случайности

...видеть хочу, как от жизни оторванный,
Тайный смысл опускается вдруг между строк.
Алексей Воскобойник

Легко со счётов не сбрасывай,
Когда случайное встретится —
Пребудет нечто несказанным,
Пока Земля наша вертится:
Плохому или хорошему,
Весёлому или грустному —
В себе причина положена
Отдельная или устная,
Но ум наш слеп, невдомёк ему,
Откуда произрастает всё,
Причин не видит и потому 
Случайному удивляется.

32. Дорожная

…мимо ехали вокзалы-города.
Михаил Свищёв

Как мотылёк между рам вагонных 
Счастье «на приступ» берёт виски. 
Время, люби нас таких: покорных 
Смиренно шагнувших в твои пески. 

Медленно тает перрон в тумане. 
Ход набирает состав скорей. 
Время, солги мне, что не обманешь 
И обещаньем меня согрей. 

Будут мелькать города и лица. 
Скрип чемоданов – заброс вещей. 
Время поможет определиться 
С кем я и даже, возможно, чей. 

Так и лежим ни мертвЫ, ни живы. 
Сил разве что покурить сойти. 
Время напутствует терпеливо,
Коротко: вы в пути.

33. в мире животных, или дорога в чайхану

бог говорит нунереви
бог говорит дай подую
и начинается вьюга
               Елена Наильевна

бог дунул видно сгоряча
и вьюгу мне послал
бегут мурашки по спине
а я лежу ничком
и-а протяжное крича
подобием осла
ежу понятно светит мне
приплыли-точка-ком
скакал по юности козлом
дворам являя спесь
нанес врагам я столько ран
что сам утратил счёт
но только вскоре как назло
запал мой вышел весь
и вот смотрю я как баран
на дырку от ворот
издохли рыси на бегах
и значит перекур
причем походу навсегда
предчувствия не врут
сменился томный козий «ах»
на дикий хохот кур
гусарить поздно господа
и пить боржом и брют
коту за масленицей вслед
пришел великий п-пост
теперь ни охнуть ни вздохнуть
свой тяжкий крест влача
за все семь бед один ответ
и он предельно прост
одна дорога в чайхану
чтоб пить там с горя
чай

34. Жить здорово

мы во сне поджимаем колени,
потому что боимся упасть.
                  Алексей Григорьев

Когда я раскинула руки в стороны, 
Решил ты: «Ну надо же, как ей здорово!». 
А мне было страшно и так безвыходно, 
Казалось, что воздух никак не выдохну.

А мне было нужно твоё объятие. 
Уверенность в том, что мы не утратили 
Любовь и тепло. И что ты по-прежнему 
Возьмёшь меня в руки легко и бережно.

Над лугом паук летит с паутиною, 
Ногами вцепившись дрожащими, длинными 
В гнездо, оторвавшееся от вечного, 
Неверием в лучшее искалеченный.

Как жаль мне его, я сама без пристани. 
Бесцельно шуршу, будто ветер, листьями. 
Зима, наступи, завали сугробами, 
Чтоб в спячку упали надолго оба мы.

А после, весна, появись красивою, 
В глаза мне взгляни небесами синими, 
И руки я снова раскину в стороны. 
Жить здорово!
 

35. Частное

От края до края, от боли до боли
бредёт человек через белое поле.
                                            Лазоревка

Я научилась боль делить на два - 
так как-то легче, и твои слова
уже не столь летально давят шею, 
свиваясь тем не менее в петлю, 
и я вдвоём с будильником не сплю, 
пока рассветно не похорошеет
смурное небо. Утренний базар 
устроят птицы… Кто кому сказал, 
что дальше будет радостней и проще
идти вперёд, дышать, смотреть и не
переживать о тёмном вязком дне, 
что ждёт меня под непроглядной толщей
морской воды, в которой сотни рыб
пиранят рёбра. В правилах игры
про спасжилет для лузера ни слова. 
А вообще, где финиш, там и старт. 
И надо только досчитать до ста. 
А хватит сил - иди играй по новой.

Я научилась боль делить на два...

36. Тёмные аллеи

И никаких ненужных сожалений.
И никаких никчёмных оправданий.
                                Александр Габриэль
 

Опять иду под вечер по аллее.
Она темна – напряг со светом в парке.
Но я ничуть об этом не жалею,
Поскольку дождь прошёл, а плащик маркий.
Ботинки тоже – даже самому бы
не видеть лучше, не стыдится чтобы.
Пусть в темноте белеют только зубы.
Ну и глаза, когда я, пялясь в оба,
Идти пытаюсь, не вступая в лужи
И обходя на глаз собачьи кучки.
Я не спешу - никто не ждет на ужин
И не устроит темной ночкой взбучку.

А было время, лез из грязи в князи.
При этом всём и сам не отрицаю,
Не избегал нигде опасных связей
И разбивал без устали сердца я.
Тут хочешь - плачь, а хочешь - громко смейся,
Стараясь втуне выглядеть веселым -
Так и не стал гордец отцом семейства,
Предпочитая всем дуэтам соло...

Луна привычно строит козью морду,
Она давно взяла такую моду.
Я за столом, один, крутой и гордый.
На ужин ем, давясь, свою свободу.

37. Вожжевое

Фортуна крутит фуэте, тревожа линией изгиба. 
Как говорится, намасте. Как говорится, всем спасибо. 
                                                       Александр Габриэль

Кому чего, а мне - под хвост вожжу. 
Привязанный за лапку солнце-жук,
вися на небе, пышет грозно жаром. 
А у меня веснушки на лице, 
футляр со скрипкой и благая цель
прожить хоть день без поводов для жалоб:
учителей - витала в облаках, 
соседей - вновь побелка с потолка
летит вовсю, как тот корабль на рифы. 
Кому чего, мне ж – планы и мечты: 
То южный полюс, то пески пустынь, 
в друзьях - герои скандинавских мифов. 
На скрипке ною, падежи учу, 
а в голове - как сделать в тундре чум, 
где можно бить в тугой шаманский бубен, 
зачем делить углы напополам, 
как высоко летает параплан, 
бывает ли медведь спросонья буен… 
Никак не втиснуть в правильный шаблон
меня такую, и идёт на слом 
привычный мир, и будет только лучше!..

«Геолог? Что ты! Не сходи с ума! 
Юрист и точка, что тут понимать?! 
Иди к себе». 
Потёртой кукле Луше 
шепчу "не вышло" в 25-й раз. 
Судьба ко мне то в профиль, то анфас, 
а то и вовсе повернётся задом. 
Мечты на стоп и в планах всё вверх дном. 
А солнце - просто жёлтое пятно, 
не оттереть, хотя и очень надо, 
чтоб не слепило и не жгло глаза. 
Несутся дни с вокзала на вокзал, 
от - не срослось, до - это просто бывший. 
Не попадает мне вожжа под хвост, 
стучу по скрипке тощим пальцем «СОС!» 
Но почему-то никому не слышно.

38. Лети

                    ...какая блажь, какой высокий клён...
                                                 Алексей Григорьев

Клён за окном-окно-стена-паркет-
цветов и книг насмешливые лица...
Я нарисован на твоей руке,
взлетающей над головой, как птица.

У сердца замираю, если спишь
и ангелы тебя хранят и лечат:
такая благодать, такая тишь,
что жизнь опять, на миг, легка и вечна.

Увидим, верю, как горит в окне
кленовых пятерней шуршащий ворох,
как дождь смывает лето и как снег
беззвучно десантируется в город.

Я проживаю страх, больничный дух,
движения руки восторг и муку –
я здесь, я здесь всегда, я не уйду,
лети, не опускай бессильно руку.
 

39. Вдомёк

Не стучите – меня дома нет.
Ну и что, что смотрю из окна?..
                       Алексей Воскобойник

Чудное слово «невдомёк»
Любил по молодости я.
Сплеча ва-банк ходил игрок,
Вкушая радость бытия.

Я был уверен и красив -
Как будто свадебный марал.
И от имущества до ксив
Мне часто кто-то доверял.

А я, доверие ценя,
За всех решительно вершил.
И был подручный корм в коня
В краю стеснительных шиншилл.

А жизнь тем временем текла,
Меня, как остров, обходя.
Глухие стены из стекла
Меня хранили от дождя.

И ветер был мне нипочём,
И мимо шёл девятый вал.
Но даму, бьющую ключом,
Я как-то глупо прозевал.

Сопят сочувственно ежи,
Поскольку даже им «вдомёк»:
Я по доверенности жил,
Но только срок её истёк.

До объёма тура дотянем? Или переплюнем? 😱

40. Мы ещё встретимся

                     ...ткань набухших, потемневших небес
                                прохудилась, как рыбацкая сеть...
                                                      Александр Габриэль

Надо бы готовиться, да что там –
не зная ни арамейского, ни идиша,
скажу:
– Исполать тебе, батюшка Пётр!
И совру:
– Даже не чаял свидеться...

Бесполезно загадывать, чем он встретит:
никаких данных, одни экстраполяции
знаменитого "будьте как дети".
Гукать ли, слушаться, драться ли?

Детские шалости иногда граничат
с преступлением, хватает всяких разностей,
может, конечно, это не баг, а фича,
но как-то неловко, в моём-то возрасте.

Один только задам вопрос, замучил,
особенно когда близко бахает:
– Нельзя ли уплотнить герметичнее тучи?
Прохудилось небо, сыплется всякое.

И вот не надо про ловцов и рыбачьи сети:
мне известна история двухтысячелетняя.
Но только в одном мы, точно, как дети:
и любим, и ненавидим – без вашего дозволения.

41. По-бедное

...И белая собака-поводырь
ведёт тебя заботливо, как гостью,
по улице, зачитанной до дыр
уютными кроссовками и тростью.
                                            Елена Наильевна

Зима, собака-поводырь, 
ведёт меня туда, 
где нет и не было беды,
и слова нет – «беда».
Где бархатным и белым свет
укутан до ушей,
а всяких бед в помине нет –
их выгнали взашей. 
И я свою взашей гоню,
отринув наотрез.
Понятно даже и коню,
что будет лучше без.
Устал по бедам я бродить,
а тут еще одна.
Бродяга ж стар, былая прыть
им выпита до дна.
Меня обычно не берёт
любовных зелий хмель.
А тут влюбился, идиот,
и спьяну сел на мель.
А мне бы сняться и айда
в туман на парусах.
В итоге ж новая беда:
курю в одних трусах.
А мне нельзя, тубиб сказал,
а то придет песец.
Терпел до одури казак,
но сдался под конец.
И вот теперь, куда ни кинь,
куда ни ткни перстом,
везде торчит, как фаллос, клин,
не собственный притом.
Уже достало это всё,
протёрло мозг до дыр.
Но есть надежда, что спасёт
собака-поводырь.
 

42. месячный отчёт

По квартире ангел бродит
И сметает пыль крылом.
Алексей Григорьев

Я мыла окна вопреки всему
(хоть в букваре обычно мыла мама).
Смывала грязь с пластмассовых фрамуг
и тёрла стёкла злобно и упрямо.
Всё как-то было пыльно на душе,
а в окнах май и прочие парады.
Мой ангел на сто первом этаже
кричал: «Слезай! Высоковато падать!»
Куда тут падать? Под окном асфальт,
соседка в клумбу семена зарыла.
Мне голубей клевавших было жаль
и не хватало должного посыла.
На майском небе плыли облака,
степенно превращавшиеся в тучи.
С усмешкой дождь накрапывал слегка,
но ангел пел псалмы на всякий случай.
Домыла. Грянул ливень и гроза — 
всё как в стихах и сводке о погоде. 

Себе тайком мой подвиг приписал
нахальный Ангел в месячном отчёте.

Форма для голосования 

Выбираем до 13-ти произведений в шорт.
Трём из выбранных можно дать 1-е место (+1 балл)

Каждое произведение проголосовавшего автора получает один доплнительный балл.

NB: Голосовать за себя или игроков своей команды нельзя.

Голосование продлится до 20ч мск 24 мая.

Блиииин! Ещё ж и паратур 🙃 

Не, всё-таки 40 стихов много для кубка, для его сроков, в итоге до пара так никто и не добрался. И я не добралась 😢  

Галопом пока пробежалась - а ведь классные стихи, очень даже! А кое-что и в тур можно было смело, может, даже вместо того, что дали. Эх, эти муки выбора, не всегда в итоге правильный выбор получается 😇

Да, денёчек бы ещё прибавить для голосования в паратуре.
До вечера понедельника.
А то прям запарка... 😦🤯