Бояться грозы — не ходить в заповедный лес,
а мне эта чаща милее, чем райский сад.
Моя слепота бесконечна – ни гром, ни блеск,
совсем не пугают, не гонят к другим лесам.
Я пью здесь дожди и играю на струнах струй,
не душит ошейник рассветов, ночей тесьма.
И не дрессируюсь, хоть до смерти дрессируй,
пока не позволю себя укротить сама.
Мотаюсь, охотясь, от логова до крыльца –
по сложным восьмеркам асфальтово-серых лент,
по каменным джунглям, ныряя сквозь два кольца,
и вовсе не думаю, будто мой путь – мой плен.
И не представляю, зачем мне пора взрослеть.
А ты…
так угрюм и задумчив, мой следопыт,
и тщательно ищешь в запутанных мыслях след,
страшась, что ручей их иссяк или был допит.
Что цель исчезает, что раненый зверобой,
устав безгранично, не в силах ее достичь.
А я неустанна и следую за тобой.
И знаешь...
я тоже способна учуять дичь.
И выследить ужин, пускай на один укус -
наешься не досыта, может, но станешь пьян,
когда я, бесшумно ступая, в тебя уткнусь.
Следы в бесконечность ведут но упряма
я.