«Я вас коплю. Чего же боле?
Что я могу ещё продать?
Копить копеечно – доколе?
За что мне эта "благодать"?!»
Такие странные вопросы
Гаврила задавал себе,
хоть в городке считался боссом –
фарто́вым малым по судьбе.
Финансы любят «петь романсы»,
но га́врин кошелёк кричал –
орал, как ослик Санчо Пансы:
он явно не вязал мочал!
Романс, похоже, кем-то сглазен;
жена от умника ушла,
расколотив сервиз в экстазе,
не взяв получку со стола...
А денег нет и нет, как прежде.
Вот есть таковский тип людей:
всё время «подают надежды»,
но не становятся крутей.
Так и Гаврила: не дурак же,
но не умеет жить, крутясь, –
в нелепом чистоплюйном раже
дебильно шёл из кня́зей в грязь.
Другим – закон: бери откаты
(за подпись, круглую печать...);
умей делиться, чем богаты,
и лишнего не замечать.
Чиновный люд – в особой касте,
любой из них не лыком шит:
им посетительское «Здрасте!»
в кармане вежливо шуршит.
Живут не на «одну зарплату» –
её хватает им на квас:
«Что, гаврик, денег маловато?
Неплохо б больше? Как же, щас...»
Два года ждал момента «щаса»,
пока не выгнали взашей:
с казённым креслом попрощался
и перешёл в разряд бомжей.
Им нет проблемы накоплений:
прощай, кошмарчик прошлых лет!
А кошелек не просит хрени –
поскольку кошелька-то нет...