Уходит год. Теряет календарь
Последние стремительно листки.
И скоро свеч причудливых янтарь
Коснется пальцев трепетной руки.
Уходит год, как ветеран седой,
Свой оставляя временный рубеж,
Чтоб долгожданный, сильный, молодой
Нам дал стремлений новых и надежд.
Уходит год. Он сложен был, непрост –
Его теплом не каждый был согрет.
Он отвечал на каверзный вопрос,
Хотя не всем тот нравился ответ.
Уходит год. И пусть он не помог
Достичь кому-то в краткий срок всего,
За все свершенья, подведя итог,
Помянем добрым именем его!
Комментарии



Князь, вот вы зря упрекаете нас в несообразительности. Я вполне понимаю образы Михаила: янтарная свеча тянется, тянется к трепетной руке и, наконец, её касается. И это чудесно.
Одинокой руке, как известно, очень тяжело приходится в этом мире. Помните эти детские рассказки про "черную(красную) руку"? Но злой она ведь становилась от тотального непонимания.
Поэтому поступок свечи вызывает у меня только светлые чувства. И слёзы отчасти. Слезы радости, конечно.
О таких вещах кто-то должен писать...Не все же о собачках и кошечках!
Спасибо, Михаил, порадовали!
Но вот Граф'О'манофф мог и не оценить образ. Он вообще иногда бывает жёсток. Если не сказать жестОк. Ну, да ведь настоящая поэзия не для всех пишется, правда?
Вот я хотел бы Вам подсказать чьим добрым именем можно помянуть. Например, именем Graf O'Mann!

Был(а): 21/12/2025 - 20:52
Послать ЛС
Нет-нет, Михаил.
Я ценю Вашу попытку, но... пока нам с Вами удивить никого не получится. Сейчас сюда припрутся всякие Графоманы и Александры и засмеют нас уже за первые же четыре строки:
Уходит год. Теряет календарь
Последние стремительно листки.
И скоро свеч причудливых янтарь
Коснется пальцев трепетной руки.
И даже я не смогу им внятно возразить...
Вот как людям объяснить процесс касания янтаря свеч к пальцам трепетной руки?..
Нет! Мы-то с Вами это видим, мы ж поэты!
НО - как это объяснить нормальным людям?.. 
А давайте, Вы попробуете что-то попроще написать. Не столь затейливое. По-человечней, хотя бы. Чтоб я мог хоть как-то отбиваться от этих супостатов, Ага?