Предисловие.
Однажды, в порыве великодушия, Автор (с большой А), физико-лирик и прочая, и прочая, и прочая Алексей Борычев, милостиво позволил критиковать свою поэтику.
«Пусть,– написал,– раскритикуют поэтику как угодно»*.
Я, конечно же, не преминул воспользовался этим правом.
Если верить словарям, поэтика – это не только раздел теории литературы, это ещё и поэтическая манера, свойственная эпохе, направлению, автору.
Поскольку дозволение Алексея не распространяется на тексты – мастер слова и препинака наверняка знает разницу между «моя поэзия» и «моя поэтика» – я, строго в дозволенных границах, рассмотрю его поэтическую манеру.
Да, при этом не обойтись без цитат из произведений, эту манеру иллюстрирующих, но прошу не путать осмысление конкретных фраз и осмысление манеры.
Я не ошибся, заменив «критику» на «осмысление».
Уверен, в поэтической манере Борычева есть много хорошего, да что там, просто замечательного, чему стОит поучиться не только начинающим сочинителям, но и маститым рифмоскладавцам.
Я рискну выйти за пределы дозволенного и воздать хвалу, но, только за то, что её достойно на самом деле.
Часть 1. Повторение – мать…
Эпиграф.
Мне казалось, буран еще свирепствовал и мы еще блуждали по снежной пустыне…
Пушкин А. С., Капитанская дочка, 1836 год.
Я неоднократно доказывал, что использование проверенных временем образов, метафор, тропов и прочих метонимий обеспечивает произведению не только гарантированное отсутствие невнятиц, но и подчеркнёт крепость фундамента на котором автор выстроил здание своей поэтической манеры, неразрывную связь старого и нового, взаимопроникновение и взаимообогащение различных поэтических традиций.
Взять ту же снежную пустыню.
Напишет, бывало, маститый сочинитель «По снежной пустыне плыла тишина»(1), перечитает и скажет, что это хорошо.
Ещё бы не хорошо! Сам Наше Всё использовал эту метафору, а, использовав, похвалил себя, назвав айдасукинсыном.
Хотел бы предостеречь тех, кто решил, что случайное «попадание в классика» не может свидетельствовать ни о каком фундаменте, ни о какой неразрывной связи: «Не делайте поспешных выводов»!
Вот вам, скептики, ещё одна цитата из произведения Борычева.
«Холода обжигают лицо.
Блики солнца упали на снег.
Закатилось судьбы колесо!
Воет ветер, а слышится – смех»! (2)
Блики солнца упали на снег.
Закатилось судьбы колесо!
Воет ветер, а слышится – смех»! (2)
Ну, кто рискнёт обвинить Алексея в том, что обжигающий холод, колесо судьбы и вой ветра им придуманы вот только что, специально для этого стихотворения?
Кто, не рискуя прослыть лжецом, станет утверждать, что эти образы остались в лотке классической метафористики, словно крупицы золота, после промывки временем тысяч поэтических текстов?
И это богатство, прошу отметить, автор щедрой рукой отсыпал всего в одном катрене всего одного, выбранного наугад произведения.
Вспомним, что поэтика – это и раздел научной дисциплины, в основе науки лежит доказательность, которая, в свою очередь, базируется на повторяемости и воспроизводимости.
«Я часто возвращался в те места,
Где - помнишь - тонкий луч, смеясь, светился,
Где серый день осенний заблистать
Умел для нас двоих, и, будто птица -
Серебряным крылом, скрывала явь
Всё чёрное, ползущее – представь»!.. (3)
Где - помнишь - тонкий луч, смеясь, светился,
Где серый день осенний заблистать
Умел для нас двоих, и, будто птица -
Серебряным крылом, скрывала явь
Всё чёрное, ползущее – представь»!.. (3)
Да, в этом произведении «тонкий луч», «серый осенний день» и «серебряное крыло» не в катрене, а в секстине.
Автор, не уменьшая количество проверенных временем метафор, мастерски распределил их по всему оставшемуся стиху.
Синее спокойствие леса и сырые леса, морозный январь и сияющее красками лето,
долгое смотрение друг другу в глаза и струение вина по венам цепко держат читателя.
Впрочем, не всегда Алексей так щедр.
Бывало, в целом стихотворении только и найдёшь, что «солнечный зайчик пляшет» (4).
Предлагая читателю наряду с классическими метафорами свои, авторские, Борычев, несомненно, рискует натолкнуться на непонимание, да что там, на откровенный скепсис и даже неприятие его новаторства.
Что ж, как говорится, «кто не рискует, тот не пьёт шампанского».
К слову, о шампанском.
«Я послал тебе чёрную розу в бокале золотого, как нёбо, Аи» писал Александр Блок.
«День хрустальной вазой блещет,// И пьянящее Аи//Золотистым солнцем плещет//На запястия твои».(5),– вторит ему Борычев.
Если всё же убедительность приведённых мною доказательств того, что поэтика, основанная на обильном, повсеместном употребление проверенных годами и тысячами авторов образов, есть гарантия отличной поэзии, оказалась недостаточной, в следующей части я докажу, что сугубо авторские метафоры и образы могут и, зачастую приводят к сумбуру и невнятицм.
–––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––
Комментарии
17/08/2020 10:50
Поскольку непосредственно под комментом высказываться уже запрещено (слёзы Борычева размягчили каменное сердце Админа), скажу здесь, тем более, что вопрос поэтики имярека и касается.
Спасибо, Алексей, за принесённый учебник! Вопрос о неразборчивости составителей учебника, а так же об ответах на задание назвать стихотворение, которые слышат учителя на уроках (в ходе описания зимней природы автор вдруг указывает, что всё происходит осенью), оставлю в стороне. Но бедные украинские восьмиклассники! Будешь тут любить Росiйську мову с такой шизофренической поэзией.
17/08/2020 20:45
Опередил, филин, ну, да чего уж. Всё равно без того, чтобы вставить свои 5 коп. не уйду.
В учебнике по русскому языку для восьмиклассников украинских школ, изданном в 2016 году приведено почти всё стихотворение А.Борычева «Акварельный рисунок».
Почему даже не особо взыскательные составители не решились опубликовать текст полностью?
Могу только предположить: смена рифмовки (мужской рифмы на женскую в нечётных строках и женской на мужскую в чётных) даже для них показалась избыточной.
О чём я? Вот изъятый катрен, объясняющий «почти».
«Он уходил. Заря ещё сияла.
Он уходил домой, от грёзы прочь.
Но перед ним влюблённая стояла
Фиалками офеенная ночь».
Он уходил домой, от грёзы прочь.
Но перед ним влюблённая стояла
Фиалками офеенная ночь».
Может, они усомнились в неологизме «офеенная»?
А, может не только в неологизме.
Знают, поди, как восьмиклассники могут офеенную ночь, стоящую перед уходящим от грёзы, обыграть.
Но составители изъяли, значит, как говорят судьи в буржуйских детективных фильмах: «Прошу присяжных это не учитывать».
Ну, а так 3 катрена чем хороши?
Глагольной и, вдобавок, грамматической рифмой? Так в трёх катренах она всего одна.
Это в исключённом, в четвёртом, сияла-стояла сдобрена наиоригинальнейшим сочетанием ночь-прочь, но напоминаю, присяжные это не должны учитывать.
Тогда, возможно, внятностью и благозвучностью фразы «рисовал… осины, липы, ели и дубы – царевичи, царевны и принцессы…»?
Алексей, собственно, никогда не печалился об анжамбеманах, а тут и подавно решил оторваться.
Алексей, собственно, никогда не печалился об анжамбеманах, а тут и подавно решил оторваться.
Трое составителей учебника всерьёз решили, что восьмиклассники не воспримут за норму русского языка фразу «рисовал царевичи, царевны и принцессы»?
ВольнО им.
Почему то чувство, которое подсказало им не включать в учебник последний катрен, не сработало на опять же свойственное русскому языку сопоставление в порядке, так сказать, живой очереди, дерева и того, с чем его отождествляют.
И дело тут даже не в том, что видов деревьев четыре, а особ царской крови, с которыми их отождествляют всего три – осины-царевичи, липы-царевны, ели-принцессы, дубам не хватило, они сами по себе.
А пущай школота знает, что и среди растений могут быть деревья-трансгендеры, да хоть те же осины-царевичи.
В заключение что хочется сказать.
«В одежды их одел он, не забыв про тайны засыпающего леса».
По правилам изучаемого восьмиклассниками иностранного языка (русского, для тех, кто не понял) одевание в одежды относится к царевичам, царевнам и принцессам.
То, что художник не рисовал массовый стриптиз очень впечатляет.
Что значит одевать царевичей в одежды, не забывая тайны засыпающего леса – вот вопрос вопросов.
Я мог бы удивиться тому, как при отсутствии белой краски (в акварели их нету по умолчанию) ЛГой умудрялся рисовать «хлопья переливчатого снега».
Я мог бы не поверить, что хлопья снега вдруг стали снегами.
Я мог бы не согласиться с тем, что, рисуя «хлопья снега» плюс «снегА», художник рисовал на самом деле осенний лес («в багрец и золото одетые леса» учат на несколько лет раньше).
Да, в конечном итоге, мог бы просто сказать, что составители учебника выбрали не тот текст.
Мог бы, но не буду всего этого делать.
Потому, что детишек жалко.
No picture available
Был(а): 23/04/2021 - 17:01
Послать ЛС