Голосование участников и читателей в первом туре объявляется открытым!
Все произведения были перемешаны и опубликованы без указания имен авторов и названий команд, авторство нельзя разглашать до окончания тура.
Арбитрам тексты тоже будут разосланы без указания авторства.
Правила голосования:
Любой участник или читатель может выбрать в шорт от 3-х до 10-ти произведений. Каждому выбранному произведению будет засчитан 1 балл, участнику за голосование - тоже добавлен 1 балл. Трем произведениям в шорте участник или читатель может присвоить "1-е место" - им будет засчитано по 2 балла.
Для участников, не зарегистрированных на портале: можно присылать шорты на почту ведущему:
vpk-bespredel@mail.ru
Эти шорты будут опубликованы после завершения голосования. До окончания голосования можно внести изменения в шорт.
Голосование продлится до 20ч00мин мск 21 октября.
Подведение итогов - 22 октября.
Читаем и обсуждаем здесь, а голосуем ТУТ
Голосовать за себя и за членов своей команды нельзя.
Конкурсные произведения:
1. Ad astra
Осознайте существование звезд и бесконечности пространства,
и тогда жизнь наполнится светом.
Винсент Ван Гог
Детям нравится долго смотреть на звёзды,
представляя, что звёздный народ – живой.
А потом подрастут, и не всякий взрослый
видит звёздную живность над головой.
Бросить небу полночному очный вызов -
что за глупость, когда важных дел не счесть!
Для мечтаний имеется телевизор,
между прочим, и звёзды там тоже есть.
Жить с годами сложнее, а мир конечней -
от домов на холмах до дымящих ям.
Слово «выжить» для нас из фигуры речи
переходит в условие бытия.
А задуматься – сложно не потому ли,
что, по-детски уверовавшие в рост,
мы однажды себя таки обманули,
как от мух, отмахнувшись рукой от звёзд?
2. Без-дна
Чем глубже пропасть, тем сильнее она притягивает. Это притяжение на грани здравого смысла, когда дух захватывает от мысли о стремительном полете в бездну.
Марк Лоуренс
–дна не отдаст холодная вода.
Полёт и ветер – это навсегда.
Быки моста – атланты поневоле –
Возносят разводящийся пролёт,
А память разбивается о лёд,
И дребезжат в декабрьской баркароле
Облепленные светом провода.
Заснеженная сказочной пургой
Зима ещё вчера была другой –
Волнующей и жадной до объятий.
Метели охлаждали каберне
Коротких и безумно жарких дней.
Казалось, что дыхания не хватит
На ползатяжки нежности благой.
Закрой закон затопленных небес,
Возьми с собой туда, где нет завес –
И я тебе поверю до момента
Свершившейся обманной ворожбы.
Но вечность не спешит принять судьбы.
Не обжигает, как глоток абсента,
Ни полынья, ни эта злая без–
3. Бестолковый сюжет
Кто ищет бесконечность, пусть закроет глаза!
Милан Кундера
За миг до того, как уснуть, я вижу струящийся свет — за пологом сомкнутых век играется пьеса иная. Актриса, как правило, я, хоть правил в помине здесь нет, а есть бестолковый сюжет, в котором не пишут “the end”, поскольку конца нет в финале. В нём можно раз сто примерять фасоны умчавшихся дней, меняя их “здесь” и “сейчас”, крутить вереницу событий. Историю переиграть, попробовать стать чуть умней, а может быть, просто добрей, увидеть родных мне людей — лелеять, жалеть и любить их. Простить и себя и других, поверить в цикличность души, проснуться с желанием жить, но в будничной вязкой рутине о вечности снова забыть… Наматывая метражи, куда-то зачем-то спешить, чтоб после, в полночной тиши, к себе же явиться с повинной.
4. “В ожидании Го́до”*
Вечность – это утомительно. Особенно под конец.
Вуди Аллен
Бесконечное время застыло хрустальной каплей,
Мириадами капель вмёрзло в суровость льдов.
Тусклый шар показался, вытравил набело,
Выкатал горизонт и издох.
Белый цвет невинным только лишь кажется.
Снег — колюч, бессердечен и брезгливо чист.
Малахольный зюйд-вест заскулил адажио,
И ей хочется ныть, но она молчит.
Говорят, на границе бескрайней льдины,
А может дальше, где-то есть бог.
Ей бы сбросить вечность, к Гольфстриму рвануть ундиной,
Но она жёлтым бивнем скребёт занемевший бок.
До оскомин, до чертиков опостылели севера крайние
И бесцельная, заплывшая жиром, жизнь.
Тёмной глыбой моржиха лежит в ожидании
Го́до. Вот только... на мили — одни моржи.
--------------------------
* «В ожидании Годо» - пьеса С. Беккета
5. Вопреки
Я — это начало и конец. Я — это вечное начало бесконечного конца. Всё начинается с меня и мной же закончится. И единственное, что важно — это Сейчас. И оно же вечно.
Дисана Кумыкова
Раскололи сгоряча
небо, смыслам вопреки...
Чьё-то вечное сейчас
разлетелось на куски.
Я не я и ты не ты,
у причины нет лица...
Разъедает чёрный дым
наши чуткие сердца...
Ёжик ёжику сказал –
ты не бойся, я с тобой!
Ёжик ёжика позвал
в мир волшебный и большой.
И пошли они туда,
где луга цветов полны.
И на свете никогда
больше не было... войны
6. Всего-то
Наша планета — одинокая крупинка в огромной окружающей космической тьме. В нашей безвестности, во всей этой бесконечности, нет и намёка на то, что помощь придёт откуда-то извне, чтобы спасти нас от самих себя.
Карл Саган
Всего-то спицы и очки,
Приблудный кот и старый блейзер.
Вздыхает печь, смола шкварчит,
И тесто из кастрюли лезет, –
Кадушка, р’авно как ухват,
Преданья старины далёкой, –
А из-под спиц, за рядом ряд,
Готовый шарф под ноги лёг мне.
Назавтра встретим первый снег.
Откуда это знаю точно?
Здесь всё легко даётся мне –
И шарф, и тесто, и пророчить.
Не тесен мир, не узок взгляд,
А космос вовсе недалече.
Простая жизнь хранит тебя,
И память, как ни странно, лечит.
7. Глаша
Если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя.
Фридрих Ницше
Она смеётся, долго, жалко, страшно,
размазывая слёзы по щекам,
забыть пытаясь, как страдала раньше,
и мать кричала жуткое «Тикай!”
Куда тикать? Здесь - хата, кукла Янка,
а в печке - хлеб овсяный с лебедой.
Зачем вели в сарай солдаты мамку
с ревущей Василинкой? На убой…
От криков, взрывов, речи непонятной
и лая обозлённых грозных псов
она дрожала в страхе, безоглядно
закрыть старалась старенький засов.
Одним ударом вышиб дверь каратель,
заметил Глашу, рявкнул «аршгезихьт!»’
Толкнул прикладом и, схватив за платье,
швырнул об угол, думая убить.
Ей было три, поди-ка точно вспомни.
Смеётся бабка - горб как Эверест,
крючком спина и боли - мутный омут,
видать, от смерти спас нательный крест.
Давно глуха, болеет «паркинсоном».
Всё чаще - в прошлом, просится к семье,
малышкой Глашей тихо ночью стонет,
во сне кричит беспомощно: «Не смей…»
------------------------------
Arschgesicht! -áршгезихьт (ругательство - немецкий язык)
8. До дна
Познание бесконечности требует бесконечного времени.
А. и Б. Стругацкие
Внезапный завиток за завитком,
Изгибы плеч, литую нежность шеи
Я постигал глоточек за глотком,
От запаха и голоса пьянея.
Я начинал, где тормознул вчера,
Мы превращали в вечность вечера.
Прислушиваясь к сердцу через платье,
Я замирал от мягкого объятья.
Переплетенье ненасытных рук,
Горячие безудержные губы…
Пускай зовут на плац чужие трубы,
Для нас ни расставаний, ни разлук.
Укрывшись от судьбы-веретена,
Ныряем в счастье: вместе и до дна.
9. Есенин
Только прошу, не пропадай без вести,
Оставь хоть какие-то ниточки, адреса.
Я буду искать тебя до бесконечности…
С. Есенин
I.
То ли лес, то ли парк заброшенный,
диких яблок кровят горошины,
обмельчали, мои хорошие,
трудно хвойный держать удар.
– Здравствуй, яблонька, здравствуй, тыблонька,
приголубил бы, ствол твой выбелил.
Ну, чего ты молчишь-то рыбою?
Ну, какие твои года?
Ты держись, повезёт – отмаешься,
отыюлишься, отфевралишься.
А глядишь – и приметит тебя лешак-
клочковатая борода,
тимирязевец там, мичуринец.
Вот и будешь от счастья жмуриться.
Ладно, хватит болтать, будь умницей,
недосуг мне, бывай, пойду.
II.
Роговицы мои, хрусталики,
углядели домишко старенький.
– Что ж ты, Рюрик, свои Гардарики
позабросил? Один сундук
в доме том, да мышей орешневых
царство сонное, даже лешие
не ходили туда, не тешились
лет так сорок, а то и сто.
Ну чего там, пришлось хозяйничать,
раз один я тут был начальничек,
раз сундук тот забыт и стал ничей.
Отворил, а внутри листок.
И ещё, и ещё, и ещё один…
– Что же это такое, Господи?
Нет чтоб злато, да пусть хоть кости бы.
Целый ворох живой листвы.
А под ней в переплёте тканевом
(если правильно шепчет память мне,
коленкор тот зовут миткалевым)
старый томик стихов. Увы,
на обложке затёрлись буковки.
Узнаваемый профиль с буклями.
Целый день в тишине насупленной…
Измочалил вконец ляссе.
Уходил неохотно, затемно
под его подорожник матерный:
– Да катись ты. Дорога скатертью.
– А иди ты к осенней матери,
в бесконечную вечность, мать её.
– Будь в покое, держись, С. Е.
10. Ёжик
Я не способна постичь бесконечность, и все же я не признаю конечности.
Симона де Бовуар
Наткнулась на мёртвого ёжика в парке -
Лежал на обочине - маленький, жалкий.
В осеннем тумане тревожно и зябко,
Но он можжевеловых веток охапку
Тащил для друзей, да сорвался с обрыва…
А как же лошадка с растрёпанной гривой?
И с кем будет звёзды считать медвежонок?
В реальности мир так прозрачен и тонок.
А может и я затеряюсь в тумане?
Лошадкой пойду, натыкаясь на камни,
На корни подточенных временем сосен,
Зачем же ты, ёжик, исчез в эту осень?
В домах - муравейниках, в коконах комнат
О ёжике в парке никто и не вспомнит.
Узнать не дано остановки конечной,
А ёжик уходит в туманную вечность.
11. Занимательная геометрия
И ничего в этой бесконечности нет страшного — так просто циферка, восьмёрка на боку. Бывает плюс бесконечность, бывает минус. Её даже можно складывать и вычитать. Только бесконечность плюс бесконечность всё равно будет бесконечность, хотя чисто по ощущениям, две бесконечности, конечно, больше, чем одна.
Дмитрий Горчев
Ты говоришь, что нам не сойтись? Резонно.
Мы с тобой, словно два параллельных рельса?
Даже они встречаются у горизонта,
Даже холодный металл от трения греется.
Нет никакого смысла таить обиду,
Так уж устроен мир, и всё в нём по-честному.
Выучив геометрию по Евклиду,
Может, пора попробовать по Лобачевскому?
Хватит уже отдельно страдать и каяться,
Нужно чуть-чуть удачи, немножко нежности.
Линии параллельные пересекаются
Где-то за горизонтом. Там, в бесконечности.
12. Изергиль
Ни один шторм не длится бесконечно…
Наталья Солнцева
Если всюду вижу труху и пыль
и сыта по горло небесной манной,
то приходит мудрая Изергиль,
что жила когда-то под Аккерманом.
Пополам согнулась, глаза мутны,
нитка чёрных бусин на смуглой шее.
Говорит мне: «Жизнь, словно свет луны,
никого не жалует и не греет.
Ничего не ведая наперёд,
знаю, что тоской не согреешь кости.
Всё проходит, значит, и боль пройдёт,
прорастёт пикульником на погосте.
Ну а тот, в котором твоя душа,
кто, шутя, в тебе разбудил норд-осты,
а потом потребовал не дышать,
чтоб ему дышалось легко и просто,
как монета медная, отзвенит.
Позабудь его, как звенящих прочих.
Глупо ткать полотнище из обид,
не оно спасает холодной ночью».
Говорит и смотрит куда-то вдаль,
повернувшись к лампе вполоборота.
Ей две сотни лет никого не жаль,
только с ней спокойнее отчего-то.
13. как жаль
Каждый час, посвящённый ненависти, — вечность, отнятая у любви.
Карл Людвиг Бёр
сады не яблок ужаса полны
поломанные жизни не починишь
любовь в эпоху смерти и войны
нужна важна больна неизлечима
не жалуйся что Бог не уберёг
не он причина этой злобы лютой
любовь уже экзамен не урок
в такие бесконечные минуты
когда от ожиданий воздух густ
дробятся небеса вскипают реки
любовь рождает ненависть к врагу
как жаль что человека к человеку
14. Колобок
Я неспособна постичь бесконечность, и все же я не признаю конечности.
Симона де Бовуар
Остываю на окне, обретаю смыслы.
Зарождаются во мне и слова, и числа.
Я равняюсь Колобку. Круг — всему основа.
А восьмерка на боку — глупо и попсово.
Погружаюсь в макромир. Поднимаюсь к свету.
Избегаю черных дыр под хвостом кометы.
Солнце желтым языком мне макушку лижет.
Солнце очень далеко, возвращаюсь ближе.
Тучки дряблые ползут – на щеках морщинки.
На дороге, что внизу, юркие машинки
Надрываются, пылят. Пыль уносит ветром.
Для машинок вся Земля – только километры.
Вдоль по склону желобки тянутся к дороге –
В бесконечность колобки уносили ноги.
Добрались – не добрались до желанной цели?
Покормили встречных лис? Или сами съели?
Мир жесток и бестолков, никуда не деться,
У людей и колобков скоротечно детство –
Оборвутся поводки, не удержат сети...
Убегают колобки, уезжают дети.
Неизвестные пути. Сказочные страсти.
Вот бы каждому найти и любовь, и счастье.
Чтобы добрый коммунизм и вода живая...
Я качусь по склону вниз, песни распеваю.
15. Крыло любимой
Неизбежность смерти отчасти смягчается тем, что мы не знаем, когда она настигнет нас; в этой неопределённости есть нечто от бесконечности....
Жан де Лабрюйер
Мальчик Пепе́ держит бабочку за крыло,
бабочка бьётся, смята и однокрыла.
Бьётся, а небо лавандово и бело,
пахнет крапивой, пахнет хорошим мылом.
Стирка в тазу, мокнут трусики и носки,
где-то за домом песню поёт цикада.
Пальцы Пепе́ перепачканы и легки,
бабочка, баба, не улетай, не надо.
Сосны скрипят, и толкается мошкара,
бабочка никнет, тряпочкой повисая.
Плачет Пепе́, ай, плохая, кричит, игра,
топает ножкой, тряпочку в пыль бросает.
В этой пыли видит бабочку рыжий кот,
мявкает басом и пробегает мимо...
Вечер. Пепе́ пьёт смородиновый компот,
тень на подушке – словно крыло любимой.
16. Лелека
Расставшись с человеком на час, можешь потом разыскивать его в вечности.
Леонид Андреев
Город досматривал мирные сны-миражи,
Солнце светило лениво, по-зимнему блекло.
Чудо: под сердцем носила ты новую жизнь,
В шутку за это меня называя лелекой*
Помню, тогда мне и вправду хотелось летать,
Звёздные блёстки на землю горстями бросая.
Общей для нас становилась простая мечта -
Вместе встречать по весне перелётные стаи...
Я уезжал в Благовещенск всего до весны,
Ты говорила - разлука для нас не преграда.
...Город , от пыли седой, становился пустым,
Аисты в небе метались под натиском “Градов”.
Был небосвод безнадёжно тяжёл и свинцов,
Громко стонала земля, разрываясь на части.
Сквозь блокпосты не прорвался. Ты едешь во Львов.
Вдребезги судьбы разбиты, расколото счастье.
Нам бы растить желторотых своих аистят,
Крепко друг друга любить до скончания века.
Кто виноват, что Христос нынче снова распят?
Крылья сложив, в безысходности тонет лелека...
_______________________
*лелека (укр.) – аист
17. Лучший мир
Когда у тебя есть вечность, ты можешь просмотреть каждую соломинку в стоге сена, одну за другой, пока не найдешь иголку.
Стефани Майер
Старый художник по новым мирам мастак:
Несколько дней – и почти завершён образчик.
С нынешней версией что-то пошло не так…
И чернота загрунтованного холста
С явной издёвкой пустые глаза таращит.
Червь неудачи ворочается в груди.
(Бог – не Тимошка, но страхи ему не чужды).
Счёт на десятки и сотни живых картин,
Жаль, что у каждой попытки итог один –
Гаснуть в углу галереи миров ненужных.
Плюнет старик, чашку чая себе нальёт,
Глянет в заставленный угол, вздохнёт печально:
В каждый набросок вдыхаешь тепло своё,
Как Галатее, осанны ему поёшь…
Но не судьба.
И опять начинай сначала.
Злится художник, рисует колючий дождь,
Водные коконы прячут и рысь, и цаплю,
Здесь – пересмешник, а рядом – пугливый ёж.
Лучшего мира, пожалуй, и не найдёшь...
Пусть оживёт.
Пусть задышит с последней каплей.
18. Мама, ты ведь не умрёшь?
Неизбежность смерти отчасти смягчается тем, что мы не знаем, когда она настигнет нас; в этой неопределённости есть нечто от бесконечности....
Жан де Лабрюйер
Я не умру, моя девочка, не умру…
…Детские страхи не помнятся поутру,
серый волчок под кроватью сопит привычно.
А за окном, разгоняя печаль-хандру,
чайки лениво качаются на ветру,
что-то крича нам с тобой на забавном птичьем.
Знаешь, всегда не хватает пяти минут.
Осень за осенью, с отмели в глубину
первой любви и предательства, тьмы и света –
и замираешь, и слушаешь тишину.
Я никогда не оставлю тебя одну.
(Взрослые лгут, но не будем сейчас об этом).
Если б могла – сберегла бы от всех потерь.
Год, как не скрипнет тихонько с рассветом дверь,
не прокрадётся твой пёс, не оближет руку.
Время не лечит, но ты ни за что не верь.
Глянешь однажды – за горем настал апрель,
носится чей-то щенок за хвостом по кругу.
Ты так торопишься вырасти, но пока
жизнь бесконечна. В ней сонные облака
мягко баюкают за день уставших чаек,
тапки изгрызены кем-то исподтишка.
Жмёшься ко мне так по-детски, к щеке щека…
…Я не умру, моя девочка, обещаю.
19. Матрёшка
У тайны есть свои тайны, и над богами есть боги. У нас свои, у них свои. Это то, что называется бесконечностью.
Жан Кокто
Древние мифы, атланты и фавны,
Пыль пирамид и загадки шрифтов.
Бывшее тайным становится явным.
Трудно поверить. Представь себе, что
Вечность лежит у Творца на ладошке.
Бледны, прозрачны, туманны, пестры,
Сложены, словно матрёшка в матрёшку,
Разных энергий и качеств миры,
Что над богами имеются боги,
Что бесконечности суть – переход,
Сказочник – первый продвинутый блогер,
Спрятавший в байках шифрованный код.
Тем, кто внутри самой малой матрёшки,
В виде прозрения редких даров,
Знаний доступны отдельные крошки
О мироздании сущих миров.
20. Мокрые дела
Если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя.
Фридрих Ницше
Среди раскрученных галактик
и навороченных созвездий,
где ходят астры на тараны
и каждый первый облучён,
отмечен был забавный фактик
в одном подлунном мокром месте:
возникла жизнь макаром странным,
хотя Макар тут ни при чём.
Наземный рай yстроить чтобы,
а не страдать в болотном иле,
поскольку нервы не из стали,
а большей частью из воды,
путём селекции амёбы
в двуногих тварей превратились,
но те мочить друг друга стали,
скрывая мокрых дел следы.
И было тварям тем до фени,
что жизнь туземная ранима,
что это даже как бы диво -
ввиду вселенской пустоты:
без колебаний и сомнений
адепты дикого экстрима
мочили диво нерадиво,
как будто певчих птиц коты.
Мурашки бегали по коже,
но это было бесполезно -
несли погибель споро стрелы,
а позже выстрелы, пока
народ, сумняшеся ничтоже,
в упор глаза таращил в бездну,
а та в ответ в него смотрела,
вращая пальцем у виска.
21. Неизбежность
Неизбежность смерти отчасти смягчается тем, что мы не знаем, когда она настигнет нас; в этой неопределённости есть нечто от бесконечности....
Жан де Лабрюйер
Испытание на прочность —
разрушение себя.
Знойный ветер, небо в клочья —
Середина октября...
Солнце слепит… Луч в глазницах,
Словно меч по рукоять.
Невозможность объясниться,
Нежелание понять.
Разрывая бесконечность,
Увлекая души вниз,
Бесы дурят человечков,
Предлагая парадиз.
Под гудение сирены,
Тьмы и света посередь,
Подминая дом и стены,
Прилетает чья-то смерть.
22. Нет боли...
Если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя.
Фридрих Ницше
У него нет боли внутри души.
Он не просто жалеет, он любит всех.
Бесконечным текстом весь мир прошит –
Красной нитью предсказанных дат и вех.
Не падет шерстинка с загривка пса,
Не покатится камешек из-под ног…
У любого звездная пыль в глазах,
А не просто белесый речной песок.
Для любого ветер шуршит листвой,
На рассвете галочий хор кричит,
Верят братья, сердцем признав родство,
И костры, согревая, горят в ночи.
Он смеется… Вечность смягчает лик
И глядится, как в зеркало, бездной глаз,
И в ответ смеется… И бьет родник…
И, наверное, любит его сейчас.
Он идет и видит вселенский свет,
Под луною и солнцем вдыхает бриз.
Он однажды понял, что смерти нет –
Как же можно бояться, не веря в жизнь?
Он обычный парень, он пьет и ест,
На плече по привычке несет суму…
Впереди ему уготован крест,
И по божьей земле он идет к нему.
23. Обыкновенное чудо
Кто видел настоящее, тот уже видел всё, бывшее в течение вечности, и всё, что ещё будет в течение беспредельного времени.
Марк Аврелий
Без бабушки дом постарел и сник:
вздыхает, тоскует и щурит окна -
на старую яблоню, лес, родник
и дальнее поле. Над дверью соткан
ковер паутинный - не разорвать.
И солнечный заяц в гостях всё реже.
Дом помнит хозяйку, её слова,
что всё повторится и будут те же
рассветы, закаты, леса, поля,
снежинок узоры, сирени запах,
улыбка ребёнка и тёплый взгляд,
малина в ладошке, пирог на завтрак.
Всё будет по-прежнему, как всегда,
у тех, что останутся, тех, что будут
смеяться и плакать, любить, страдать -
и это, по сути, большое чудо.
Кончается лето, придёт с дождём
и ветром промозглым сезон унылый.
Дом знает об этом, но очень ждёт
уюта, что бабушка насулила.
И станет светло, и затопят печь,
порвётся ковёр, что над дверью соткан.
А дальше всё просто - любить, беречь...
и всем улыбаться, прищурив окна.
24. О неуловимом
Красота — это бесконечность, выраженная в законченной форме.
Фридрих Вильгельм Йозеф фон Шеллинг
В бесконечности робко прячется нерождённая красота,
Видя в тайне своё бессмертие, никогда не подходит ближе;
То болотным огнём маячащим манит в гибельные места,
То звездой путеводной светит и в темноте помогает выжить.
У неё ни лица, ни голоса — только призрачный силуэт.
Как явить это чудо миру и безнадёжно не покалечить?
Пусть она эфемерна полностью, но вещественней силы нет,
Чем стремление зафиксировать воплощённую бесконечность.
Не досказана, не осмыслена, не обёрнута в цвет и звук,
Порождает чудные тени и ускользающие мотивы:
Нераздутое пламя бисером осыпается на канву,
Безымянное вдохновение никогда не звучит фальшиво.
Может, в этом есть сущность творчества — искры истины на лету
Собирать, и другим раздаривать, и опять собирать упорно,
И за призраками охотиться, и преследовать красоту,
И бояться её когда-нибудь довести до конечной формы?
25. Первородные
У тайны есть свои тайны, и над богами есть боги. У нас свои, у них свои. Это то, что называется бесконечностью.
Жан Кокто
Над великим чертогом – пора звездопадов.
Сквозь прогалины крон серебрится тропа,
Ведь доверили боги бессмертному чаду
Свет начала времён пронести, не упав.
Не считали столетий без боли и гнева
Первородные эльфы, храня благодать.
Отчего же соцветиям белого древа
Выпал жребий под флейту тоски увядать.
Тени свили завес в зачарованных кущах
Помутнела вода в жизнетворных ручьях.
Не досуг для существ, бесконечно живущих,
Изводить божий дар на таких мелочах:
Доверяться стихам и священным легендам,
Где любовь ко двору и по чину пришлась.
Яркий свет сквозь века стал размытым и бледным.
Сердце примет стрелу в новой битве за власть.
Не мерцать во дворцах звёздам, запертым в клетях.
Не сиять на тиаре камням древних руд.
Три эльфийских кольца – только пыль для столетий.
Божества даровали...Века заберут.
Что в пределе ином, первородное племя?
Бесконечностью правят Ничто и Нигде.
Сквозь листву серебром осыпается время
На тропу. Приближая эпоху людей.
26. Письмo Герде
Вечность – это утомительно. Особенно под конец.
Вуди Аллен
Приветствую, Герда. Да помню я детство, конечно.
И разве возможно тебя хоть на миг позабыть?
Bедь всё, что случилось — трагическая неизбежность.
А та роковая мадам — это вызов судьбы.
Миледи несметно богата, хотя нелюдима,
Bладеет заводами вин, но ни капли не пьёт,
Имеет раскрученный блог и пиарится в стримах.
B алмазах весь замок, в глазах — антрацитовый лёд.
Для вздорной хозяйки я просто услужливый мальчик,
В её королевских утехах забавный playboy.
Да я ведь брутальным и не был — ни разу не мачо.
Ты, Герда, прости, что тогда не ушёл за тобой.
А помнишь, бабуля добру нас когда-то учила?
Cтарушка ушла — и завял её розовый куст...
Я с ролью альфонса бы свыкся, хоть мне и не милo,
Но снежная тётка совсем уже стала «ку-ку»...
Короче, похвастаться мне в результате и нечем.
Bсё, вроде, пучком, только чувствую я, что пропал.
И вновь собираю старательно чёртову «вечность»,
Но льдинки ехидно слагаются в «Же», «нОль», «Пэ», «А».
Оcтались все рыцари в сумрачном средневековье.
Теперь, если избы горят, баба вновь на коне...
Я жду, моя девочка, верю, согреешь любовью.
Садись на Оленя — и мчись поскорее ко мне!
27. Полные карманы песка
У вечности ворует всякий,
А вечность — как морской песок...
О. Мандельштам
Полные карманы песка.
Озираемся воровато.
Может, кто-нибудь кинется нас искать?
Даже узнает, где наша хата!
Соберётся толпа, факелы задымят,
Крики заполонят пространство.
Захотим убежать, мол, на кой нам ляд...
Но передумаем и решим остаться.
Ни побег не светит нам, ни полёт.
Занимай оборону.
Что от жизни сегодня перепадёт,
Делить будем поровну.
Каждый окрик, каждый удар,
Камень брошенный...
Даже если ты будешь всегда неправ,
Я с тобой, а не с теми тупыми рожами.
И мне верится — вечен, угрюм, белёс —
Бог войдёт в наш дом, расточая милость,
В душегрейке запахнутой внахлёст,
Сшитой на вырост.
Дверь не закроет, тапки поставит в рядок.
За спиной толпа зашумит по-птичьи.
Бог протянет руку, в руке — песок:
“Вот вам ещё на куличики”.
28. РУТИНА
Такая на тебя напущена порча. Будет твоя жизнь идти по однообразному кругу, день за днем, неделя за неделей.
Кир Булычёв
У кольца никогда не бывает конца.
Мне цыганка в метро подмигнула хитро
и махнула рукой: - Увози молодца
бесконечным путём, Кольцевое метро!
Каждый день прибывает к перрону вагон –
я в агонии еду в своё никуда:
перевозят меня из полымя в огонь
путеводная фея и метрозвезда.
Возвращаются струги на круги свои,
будет снова январь рассыпать серебро,
будут снова весною рыдать соловьи –
отпусти меня жить, Кольцевое метро!
29. Cеренький Волчок
И ничего в этой бесконечности нет страшного — так просто циферка, восьмёрка на боку. Бывает плюс бесконечность, бывает минус. Её даже можно складывать и вычитать. Только бесконечность плюс бесконечность всё равно будет бесконечность, хотя чисто по ощущениям, две бесконечности, конечно, больше, чем одна.
Дмитрий Горчев
Мне не спалось в октябрьской ночи, такой дождливой, ветреной и чёрной.
Ты где, Волчок? Хоть ты-то не молчи! Давай с тобой поговорим о чём-нибудь.
Вылазь из подкроватных тайных нор, пошли на кухню, колбасы отрежу.
Я знаю — ты сидишь там до сих пор, но стал кусаться за бочок всё реже.
Стареем, брат-Волчок. И, невзначай, что было страшным — стало страшно милым.
Ты будешь кофе или сделать чай? А, молоко... прости, я позабыла.
Он деликатно выпил молоко, съел все котлеты, колбасу, сметану
и, благодарно ткнув меня башкой, сказал: — Дня два кусать тебя не стану!
Так мы сидели, не включая свет, молчали, глядя в бесконечный космос,
и отражались — зверь и человек, а за окном нам улыбалась осень.
30. Сизифов труд
Вы незначительны, потому что вы конечны. Однако, чем вещь конечней, тем больше она заряжена жизнью, эмоциями, радостью, страхами, состраданием. Ибо бесконечность не особенно оживлена, не особенно эмоциональна.
Иосиф Бродский
Опутала лоза бетонный терем.
За окнами октябрь – мой визави.
Два голубя на кондиционере
воркуют о еде и о любви.
Не глядя на драйвовую погоду,
тоскливо так, хоть пей, хоть ласты клей.
Из телика – истерика и одурь,
из радио – шаманы всех мастей.
Подумать бы о важном и о вечном,
но мысли лезут в голову о том,
что бесконечность всё-таки конечна
в окопе, в кресле, за пивным ларьком…
За годом год мелькают даты, вехи,
империи крошатся в пух и прах,
и, строя человейник, человеки
воруют кирпичи его впотьмах.
И в этой круговерти неизменной
на перепутьях штилей и стихий
из боли, лжи и прочих антигенов
во мне плодятся смутные стихи.
Когда они неслышно канут в Лету,
я вслед им прошепчу «сизифов труд».
И прикурю у Бога сигарету...
А что не канет – голуби склюют.
31. сливовое варенье
Конец войны видели только мёртвые.
Платон
когда рвёт крышу и давит сплин,
когда нет силы сражаться с ленью,
в саду нарви загорелых слив,
свари варенье.
крыжовник, яблоки подойдут,
морошка, персики – что угодно,
и помни, где-нибудь есть редут –
за ним нет боли, за ним свобода,
за ним – спорыш, черемша, анис
и запах жизни – такой несметный!
полёты вверх и пролёты вниз,
и кризис смерти.
как часто плохо и хорошо –
в одной упряжке, плечом друг к другу,
и даже выцветший вещмешок
один – по кругу.
вчера прямая – теперь пунктир,
провисло небо гигантской прошвой,
и целый мир превратился в тир,
где плен и служба – одно и то же
в краю, где кровью пропитан грунт,
цветут спиреи, окреп ольховник…
бывает, что и святые врут
бездушно, душно и бездуховно.
иначе как это, почему
летят с небес в небеса проклятья,
и нестерпимо, безбожно жмут
корсеты даже бесшовных платьев?
когда идут на войну мужья,
а дети ищут мосты и броды,
запомни, где-нибудь есть межа –
за ней нет боли, за ней – свобода,
за ней не точка – пробел, абзац,
палитра смыслов и личный опыт…
нет сада? господи, есть базар –
там оптом
купи, не думая, гору слив
и медный таз – глубиною с вечность,
и к чёрту пафос и креатив,
когда на печке
переплавляется целый мир,
вовсю кипят золотые пенки…
и прорастает убитый мирт
на дне вселенной.
32. Сэнди*
Ни один шторм не длится бесконечно…
Наталья Солнцева
Моя Мари...
Пишу тебе письмо.
Посудину на рифы занесло. И – никуда. Сидим уже неделю, сигналим «SOS!», в ответ же - ни гу-гу. Так что не жди, не стой на берегу...
У вас, поди, морозы да метели. Мне наши зимы всё-таки милей. Ты только одевайся потеплей. И не болей - болеть сейчас негоже. Привет детишкам, ты их обними. Сама пойми, на нежность здесь лимит. И не грусти - увидимся, быть может.
Я не подарок. Ты меня прости…
…Когда-то Кук здесь воды бороздил. Но скрытный Сэнди так и не изучен. И вроде нет его, но мы-то тут! И верим, что нас всё-таки найдут. Наш кэп сказал, что он – большой везунчик.
Схожу с ума и сочиняю стих. А Тихий океан не так уж тих - стихия беспощадная, шальная. Здесь столько люда плавало до нас! И вряд ли Бог из них кого-то спас. А нас спасёт. Я точно это знаю!
До встречи – бездна. Футы до беды. Кругом вода, и всё же нам воды осталось на два дня. Такая штука…
Мари, ты помнишь старый Амстердам? Он - командор всем прочим городам. Там было круто. И плевать на Кука. Я вспоминаю местные ветра, как мы с тобой гуляли до утра, как ты по пляжу бегала босая…
Прости, Мари - сумбурное письмо…
Частенько жизнь берёт нас на измор.
Но есть любовь.
Она всегда спасает.
---------------------------------------
*Остров-призрак в Тихом океане.
33. Танцует дождь
Память людей — это незаметный след той борозды, который каждый из нас оставляет в лоне бесконечности.
Эрнест Ренан
Танцует дождь сoломенной вдовой
По тёплому асфальту, босоногий.
Пустынный город спит, хоть волком вой -
Друзья все там. А дождь хотя б немного
Сулил бы им короткий передых:
Земле и людям. Можно подкрепиться.
“Малой” бы пошутил насчёт еды:
“Не заказать ли нам большую пиццу?”
“Свияга”, “Бес”, “Угрюмый”, “Лесовик” -
Их смех живой звенит струной волшебной:
“В доставку из окопа позвонить
Не проще нам, чем Господу на Небо”.
...Он дома. Дождь и город - всë не то:
Трамваи, клёны, мокрый пёс в подъезде.
Земля глотает влагу жадным ртом.
Дождь приглашает: “Потанцуем вместе?”
Топ-топ, шлëп-шлëп - тогда. Сечас - скрип-скрип.
И прежний опыт стал вдруг бесполезным.
Дождь сам замёрз, немножечко охрип:
“Пойдём обмоем новые протезы...”
И грянул гром, коротенький, не злой!
Фантомной болью всё горят осколки.
Там, в Вечности, “Свияга” и “Малой”.
Здесь - только ливень. Бесконечно долгий.
34. Чё пречё
Если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя.
Фридрих Ницше
Мне ненавистны октябри,
когда я в них одна…
Гасила полночь фонари,
и пряталась луна.
Со мной вслепую в нечет-чёт
играла темнота,
и вдруг увидела я чё…
пречёрного кота.
Он чёрен был, как пустота
беззвёздной черноты,
когда не видно ни черта,
стоящим у черты.
Черней, чем в полынье вода,
чем угли без огня.
(Тут Бродский вспомнился вам, да?
Про чёрного коня?)
Но лучше думать иногда
по логике вещей:
конь – чей-то постоянно, а
кот может быть ничей.
Он так смотрел, что стыла кровь.
Вот так – без дна и дня,
колодцы питерских дворов
глазеют на меня.
Мне падать в бездну эту, лет
не чувствуя почти…
Но я ему сказала:
- Нет.
Нет, не смогу, прости.
Я не смогу тебя принять…
Безмерно мал мой кров:
Там старый коврик. Стол. Кровать.
Там тиканье часов,
там потолок безумно бел,
и шторы в цвет оранж.
Для тьмы и бездны – так себе,
чего уж, антураж.
Кот, вымыв лап трагичный шёлк,
брусчатку покогтил
и, слова не сказав, ушёл
по Млечному пути.
35. Щенок
Вы незначительны, потому что вы конечны. Однако, чем вещь конечней, тем больше она заряжена жизнью, эмоциями, радостью, страхами, состраданием. Ибо бесконечность не особенно оживлена, не особенно эмоциональна.
Иосиф Бродский
Оттягивает руки грузом
и обслюнявлена щека:
покрепче обхватив под пузо,
малец с трудом несёт щенка.
Бежать по воздуху галопом
пытается мохнатый друг –
скользит увесистая попа
на землю из неловких рук.
Мальчишка поднимает, пыжась,
щенка, а на него в окно
старуха смотрит неподвижно
глазами белыми, как ночь.
Что ей мерещится у края,
с которого вся жизнь видна?
Молчи, молчи! Мы тоже знаем,
а им пока не надо знать.
Пусть щена тащит и смеётся,
нос чешет о собачий бок:
они гуляют, вместе с солнцем
прохожих радуя собой.
Им бесконечно это лето,
что б дальше ни было, пока –
мы все немножечко бессмертны,
когда малец несёт щенка.
36. Эспрессо
Про те же самые чувства показывало искусство,
про этот самый парк отдыха, про мальчика на руках.
И бесконечность прошлого, высвеченного тускло,
очень мешала грядущему обрести размах.
Борис Рыжий
В почти пустом кафе на Моховой –
неяркий свет и ложечка на блюдце.
Бег времени как случай страховой:
сердца опять срываются и бьются.
Октябрь, восьмое: полчаса сидишь
над ритуальным кофе с круассаном,
и в голове туман, а в горле – тишь,
и рядом спор на странном иностранном.
Эспрессо горький (Горький Эм, «На дне»),
а светофор в окне ошпарит красным:
там дальше вечность, стой, замри над ней.
Попробуй жить не зря и не напрасно.
Не потеряйся в череде недель,
в круговоротах страха и тревоги.
Пиши, мечтай, расти в любви детей.
Благодари за многое немногих.
На этот поезд расписаний нет.
Скажи друзьям, когда тебя встречать им.
Кондуктор ждёт, а вот и твой билет:
недорог, невозвратен, непечатен.
====
тут читаем и обсуждаем, а голосуем
тут
Как и все остальные озвученные...
Был(а): 06/04/2026 - 21:31
Послать ЛС
31. сливовое варенье
Автор этого стихотворения, несомненно, сильный. В стихотворении всё продумано, всё на своём месте.
Загорелые сливы - на мой вкус не очень хороший образ. Мне представились слегка подгнившие сливы. Они имеют коричневатый цвет. Всё остальное - нравится.
Золотые пенки - великолепный образ, с чётким подтекстом. Я ещё в феврале 2022 говорила, что всё происходящее - это ни что иное, как сбор золотых пенок. Автор, извините, если неправильно считала ваш образ. Но с хорошими стихами всегда так - каждый в них видит что-то своё.