КГП-2026. Третий паратур

5. В тени алтарей

За высокими окнами вечер притих,
В витражах угасает багряный закат.
Ты уходишь в алтарь, во святая святых,
Где холодные камни веками молчат.

В строгой чёрной сутане идёшь налегке,
Неприметен ничем – невысок, рыжеват.
Я пришла исповедаться в страшном грехе,
Что всего мне дороже священника взгляд.

​Между нами не метры – глухой целибат,
Вековой лабиринт из постов и молитв.
Но ладони на книге священной дрожат,
Гаснут свечи, разбитое сердце болит.

​Я, пред Богом склоняясь, прошу в полутьме: 
"Это ад – вечно грешной  стоять у дверей,
Я молю, погаси этот пламень во мне. 
Пусть любовь умирает в тени алтарей".

6. Банда навсегда

Кто на лавочке сидел,
Кто на улицу глядел,
Толя пел,
Борис молчал,
Николай ногой качал.

Почему так часто мне
Это видится во сне:
Двор наш, тихий майский вечер,
И заняться, вроде, нечем.
Но сидим до сумерек.
-Отвечай-ка, имярек!
- Наша банда – навсегда,
Не разлей вода!

Время мчится не по-детски:
Толя сгинет под Донецком,
Боря – в хлам сопьётся вскоре,
Станет релокантом Коля,
И, как водится, у сук,
Будет злобно и спесиво
Лить помои на Россию
И донатить ВСУ.

А у нас в квартире газ.

Как там, Коля, Монпарнас?

Прогуляться б по Неглинной
И купить там синий-синий
Презелёный шар опять
И на нём отправить время
Разгулявшееся – вспять.

Мы расстались бы тогда –
Торопливо, навсегда,
Так, как расстаются дети:
Проревелся – не заметил
Вечер – спать уже пора.

Завтра новая игра.

Завтра новые друзья.

Ничего забыть нельзя.

7. Место для шага вперёд

Крест деревянный (рябь теней)
и две доски над ним,
и клумба в раме из камней.
Мы для того храним

две даты, имя, стол, скамью,
что знаем, торкнет нас
создать ещё одну семью –
и станет страшно, раз

всё преходяще (тэ че ка),
и все уйдут, на кой
мне снова верить двум зрачкам, 
и Богу, и в покой,

и в дружбу (и в слова, в столбец
построенные), и
во "всё нормально, молодец,
дела верны твои"?

Что за абсурд, когда разлад
всего со всем, кругом
тот самый допотопный ад
(Гоморра и Содом)?

Но вот приходишь и глядишь
на деревянный крест,
и сердце погружаешь в тишь
(и льётся свет с небес

на кружевной лишайник, на
проросшую траву).
И помогает тишина:
стою, дышу, живу.

И проще поглядеть сквозь тьму
(и сделать шаг вперёд).
Спасибо тем, придём к кому,
и тем, кто к нам придёт.

8. Ресторан расставаний

Нам, в принципе, не грустно расставаться —
не ёкает, не ноет, не щемит.
Во мне исчез пленительный магнит,
в тебе пропала сила гравитаций,
и бабочки устали трепыхаться.
Но всё же заключительным абзацем
давай отметим это в ресторане,
особенном — для важных расставаний.

Там незабудки расширяют стены,
и жёлтые букеты непременно
стоят на столиках и чаша,
где мы сожжём все фотки наши.
Закажем запечённых голубей,
Григорий Лепс пусть ублажает ухо,
и пара чучел белых лебедей
вздохнёт за нас остекленело-сухо.

9. Забытое

А я совсем не помню той весны.
Ты говоришь, что были влюблены, 
ты говоришь, всё было по-другому. 
И дождь бежал по улице-реке, 
а мы бежали рядом налегке, 
и хохотали, обсыхая, дома. 
А я совсем не помню той любви. 
Разросся вдоль дороги борщевик, 
и не дойти, куда бы ни хотелось. 
Да, в общем-то, и некуда идти - 
закусочная, барбершоп, бутик. 
Куда приткнуть задёрганное тело?
А души... нет души, и не ищи. 
Картошку жарить и варить борщи, 
а по ночам бессонницу баюкать
сумеет каждый. 
В доме полумрак. 
Живу наощупь, как-то... кое-как. 
Гуляю в парке. Поливаю юкку.
И наотрез не помню той весны.

16. Роб Холл*

Беспощадные горы — безумная сверхстрасть:
Эхо гулких ущелий, магический круг костра.
Драйв и риск, скрежет кошек о скользкий лёд
Роб вершинами бредил, так в птице живёт полё…

— Не волнуйся, родная, окей? И ложись спать, —
Снег слепит. Замерзая, Роб видит стволы пальм.
Вместо правой руки — крыло, вместо левой — крыло.
Сиплый голос затих, Джен не слышит его «Алло».
А дитё завозилось внутри: «Я с тобой, мам»,
Джен живот обнимает, от ужаса — без ума.
Роб расправил затёкшие плечи, сошёл со скал.
Эверест обложили тяжёлые облака.
Не отпустит гора ни за что тех, кто ей люб.
Джен на трубку холодную дышит теплом: «Люблю!».

… Тело позже найдут, как и сотни других тел, 
Но лишь Джен будет знать, как он в высь, к облакам, взлетел.

*Роб Холл - альпинист, замерзший на Эвересте, перед смертью разговаривал с беременной женой по рации

17. Прощание с весной

Кружится последний
весенних цветов лепесток —
река на равнину сменяет уступистый склон.
И всё это было раз двадцать, 
а может и сто...
но так же, как в первый, 
никак не возьмёшь себе в толк,
зачем тебе грустно: 
всё будет, а детство прошло.

Ещё на пороге — 
заплаканный юный Июнь,
Июль поспешает обнять до удушья тепло,
а там Ветрогон и 
Певец Паутиновых Струн —
ещё столько яростных солнц
и задумчивых лун...
но сердце запнётся: 
всё будет, а лето прошло.

Лежит перед взором 
узор паутины дорог,
и небо, любуясь, его озирает светло —
приветствует тех, 
кто по ним отправляется в срок.
Ты вздрогнешь, 
не зная, с чего так внезапно продрог,
откуда досада:
всё будет, а время прошло...

18. Побег

Город не хотел кончаться, завлекал легко и ярко:
звали львы, атланты, кони, не послушаться нельзя,
но, не проходило часа, загонял дождём под арку
и шептал мне: "Помнишь? Помнишь..." – по асфальту морося.

Холодил дыханьем пальцы, там, где солнечно и людно,
рисовал на лицах лица, позабытые давно.
Город не желал уняться: окружал меня повсюду
и глядел глазами сфинкса, и смеялся надо мной.

Соблазняя, обнимал он – от медовых слов бисквитен,
от морского ветра солон, бонвиван и шалопай...
Но закончился вокзалом: только стенами с граффити
дотянулся до промзоны – растерялся и пропал.

19. Выходное

Ну что, закончим этот балаган?
Пока стреляют только по ногам, 
гуманные как будто, дни-зануды,
шагая в никуда из ниоткуда
с пустышечным апломбом бабл-гам.
Живём, жуём - чего ещё хотеть,
когда в упор не видно в темноте
ни чёрных кошек, ни деепричастий, 
что были бы хоть как-то к слову "счастье"
причастными? А кошки между тем
гуляют где-то сами по себе, 
не предвещая ни проблем, ни бед - 
ну, то есть ничего не предвещая. 
Мы кормим время плюшками и щами 
с горчицей безысходности. Разбег
побольше взять бы и бежать, и ждать,
что крылья отрастут и без труда
взлетим с тобой на пару выше крыши…

Но парное закончилось и вышло. 
И не вернуть. И не понять куда.

20. Жаль

Капли дождя, отражая последнее солнце,
Бьют белоснежный фарфор неокрепших петуний.
Я в Телеграме печатаю фразу простую:
"Холодно, правда"?
И смайлик добавить придётся.

Снова печатаю:
"Жаль, не срослось между нами"
И у природы с погодой сложилось не очень.
Хрупкие люди в лодчонках своих одиночеств –
Дальше плывём, закрываясь от мира зонтами.

Ветром на старом каштане потушены свечи.
Мы отыскали бы счастье, но света не хватит.
Мы отыскали б его... Но на тёмном асфальте
Дождь навсегда размывает следы человечьи.

Мне не заметить, что тучи сияют по краю.
Ты не увидишь на тучах оттенка черешни.
Жаль, что мы вместе на небо не смотрим, конечно...
Снова печатаю: "Жаль".
И опять удаляю.

21. Если бы

Я с рождения был непоседой,
Норовя из пеленок удрать,
И меня в огородах соседей
Находила с милицией мать.

Ни семья, ни тем более школа
Урезонить меня не могли,
Хоть и пробовал выйти из комы
Каждый новый загубленный блин.

Я конeм гарцевал по европам,
Хулиганил в капусте козлом.
Часто думалось: «Всё, это *опа!».
Но по факту в итоге везло.

И носило меня, и возило,
Прибивало не к тем берегам.
И какая-то странная сила
Отправляла обратно в бега.

А могло бы сложиться иначе,
По примеру и этих, и тех.
Мог бы плавать себе по-собачьи
В тихой заводи дачных утех.

Но фристайлом значительно круче -
Это как бы поймут и ежи.
Я б еще и не то отчебучил,
Если б вдруг не закончилась жи…

22. Создатель

Человек выходит из пункта А,
он умён, расчётлив и осторожен,
ничего не делает просто так,
не влюблён, не зол и не любит кошек –
я его придумал для битв и войн,
чтобы он победно дошёл до цели.
Он дошёл до ручки, ушёл в запой,
и бесславно умер в своей постели.

Не сдаюсь – другой нарратив готов.
Я из пункта А выпускаю фею –
хороша, послушна и без мозгов,
пацаны при виде неё немеют,
ведь она прекраснее даже той,
что вела черчение в пятом классе
(я за ней ходил целый год хвостом,
но в шестом увлёкся соседкой Настей).

Впереди красотку ждёт хэппи энд,
белый конь в комплекте с богатым принцем,
но без слёз, предательств и разных бед
в этот энд не принято торопиться!
А она блажит, что пора уже,
то есть, стать принцессой она не против,
но сама берётся крутить сюжет –
разбивает, дура, на повороте.

Я героям путь пролагать устал,
в пункте А не знаю, что дальше будет.
Кто меня придумал – какой финал
он готовил мне, выпуская в люди?
Может, ждал бесстрашных шагов и жертв?
Но я точно помню, как в одночасье
я ему безбожно сломал сюжет
и добавил чуши в его блокбастер.

23. Подкроватье

Я залезу в подкроватье, 
в подкроватье благодать. 
Пусть темно и жутко пыльно 
от зари и до зари, 
но зато никто не схватит
и не вынудит отдать
новомодный, очень стильный
сплин. И том Экзюпери.

В подкроватье всё спокойно, 
всё в порядке, всё тип-топ. 
Монстр по прозвищу "Счастливый" 
любит прятки как игру. 
В этом поле каждый воин,
а случись от слёз потоп -
это чисто для полива
и помывки ног и рук.

В подкроватье бесполезны 
свары, склоки и бубнёж. 
Монстр по-русски не обучен
и ругаться не привык. 
Можно, я туда залезу
переждать тебя и ложь? 
И ещё на всякий случай
жизнь, с которой мы на вы.

24. До ручки

Не знаешь что – прощать или прощаться.
И что из них, на самом деле проще.
Но подвисает твой усталый рацио
тем больше, чем её намёки толще.

А ты уже почти дошёл до ручки,
до стадии тотального регресса.
И всё из-за какой-то вздорной сучки,
которая ещё и поэтесса.

Бежать! "В деревню, к тётке, в глушь, в Саратов..."
Или ещё куда-нибудь подальше.
Там девок тьма, тебе там будут рады.
Они поди покладистей и краше.

Но чёрт-те что – уйти нельзя остаться.
И тянет прочь, и к ней магнитит тоже.
На башне снова про́било двенадцать,
и ты идёшь встречать её в прихожей.

25. А был ли мальчик?

Со скамейки слезть не мог,
Весь до ниточки промок.
А. Барто

По небу бродят хмурые овечки,
и дождик не дождался четверга.
А я стою столбом – ни богу свечка,
ни черту в преисподней кочерга.

Стою и, как дурак последний, мокну -
последний из дурацких могикан.
Промокли все наличные волокна,
под небом и дождём стоял пока.

Вода бежит за ворот, моет спину,
отчаявшись отмыть височный мел.
Я весь уже воняю мокрой псиной,
которую на неудачах съел.

Заштатный спец прощаний и закрытий,
крутой эксперт по выходу в тираж,
в моем давно разломанном корыте
простыл и след тотальных распродаж.

Не коробейник я теперь ни разу -
сошли на нет и ситец, и парча.
Туда ж идут рифмованные фразы,
в пустой башке ночами грохоча.

Они свои, своих же как-то жальче,
хоть и дают осадок (или взвесь?).
Уже достал вопрос: «А был ли мальчик?»
Похоже, был, да только вышел
весь.

26. Весеннее

Майское утро – со вкусом и простенько,
голуби гукают горлами сиплыми,
прочь от хандры прогуляюсь-ка с тросточкой,
тени спугну со скамейки под липами.

Пень прошлогодний – в побегах, как в рубище,
бьётся за жизнь, избавляясь от чёрного,
блики на озере пляшут чарующе
и Рио Рита кружит патефоново.

Перисто облако: небо распорото,
пруд зазеркален и радужен карпами,
старые камни стесняются возраста,
в землю закопаны, мхами закапаны.

Даже ворона быть юной пытается,
смотрит кокетливо, старая сплетница:
девушки, все как одна, раскрасавицы –
ей тоже хочется, крутится-вертится.

Прихорошилась, забыла накаркивать
злобных маньяков и прочие ужасы.
К чёрту хандру, прогуляюсь до яркого 
парка – с вороной раскланяюсь дружески.

27. Обратный процесс

Рот у свекрови куриной гузкой, 
в глазах два слова – "я говорила"...

Сижу на стуле, мне жутко грустно. 
А в зоопарке сидит горилла. 
И хочет в отпуск, в тепло, к бананам, 
и чтобы море, и чтобы пляжи,
и муж не кто-то, а прям Фернандо
и чтобы бармен коктейль бодяжил. 
Нет, в зоопарке не так уж плохо, 
смешных двуногих в одежде - кучи. 
Еду приносят, выводят блох, но
то дождь по крыше, то брюхо пучит... 
А ей - на волю, а ей - в пампасы. 
Смешное слово, мечты смешные. 
Послушать птичек, поплавать брассом, 
спустить на бусы все отпускные. 
Вернувшись в клетку, грустить о лете 
и грезить манго поесть в Пекине, 
и ждать Фернандо... Но ей не светит. 
Нет, ну их на фиг, мечты такие!

Сижу на стуле, гориллу жалко.
И мужа жалко в смешной пижаме.
Куплю бульдога, пусть будет Жаком. 
А муж идёт пусть к любимой маме.

28. Бумер

Что-то зумеры в почете,
Что-то бумеры в загоне.
Дело не в сухом расчёте,
Дело в мировом законе.
                По следа классика

Ушла эпоха, 
Застой и оттепель.
Кому-то плохо —
Свернулся котиком,

Допев мочивчик
Фальшиво-бодренький.
Запил столичной
И колой добреньким

Обиду деда 
На тупость зумера,
На их беседу,
Что как-то замерла.

Усталость, старче,
И нет слияния.
А жизнь всё ярче
И многограннее.

Ушли куда-то
Тимур с Корчагиным,
А с ними правда
Твоя начальная.

Тобой литое,
Ржавея, умерло…
Всё нажитое 
Оставишь зумеру:

Стихи, хрущёвку,
На пледе катышки,
Котёнка Вовку,
Россию-матушку.

29. Кактус

Если верить прогнозу погоды, сегодня май. 
Если верить записке в прихожей, ты свистнул кактус. 
Жаль, что очередь в лето просили не занимать, 
ну а в осень - пожалуйста, только приём по факту. 
Эти факты по факту такая большая блажь - 
посчитаем цыплят, соберём урожай в теплице... 
Снова солнце взбирается к нам на восьмой этаж
с опозданием. Холодно. Может, податься в Ниццу? 
Там, наверное, в лето не будет очередей, 
и прогнозы вполне позитивны, гулять не страшно, 
и шикарный загар, и не спросит никто нигде - 
как же так? Потому что не шпрехают там на нашем. 
Если верить газетам, у нас ни проблем, ни бед. 
Правда, май не удался - дождливый чрезвычайно. 
Что-то в Ниццу не тянет. Живу и живу себе. 
Вот за кактус обидно. Я думаю, он скучает.

30. Подруга

До свиданья... Что ещё тут скажешь?
Чертит самолёт в ночи пунктир...

Новый мир крутых многоэтажек.
Письма, что зачитаны до дыр.

Время словно пятится по кругу:
понедельник - май - февраль, тик-так.
Мы же неразлучники, подруга,
как мы друг без друга, ну вот как?

Вторник - март, а нам уже по двадцать,
детство было-было – и прошло.
У меня любовь тут, если вкратце,
тороплюсь – ты как, алло-алло?

На разбор полётов и событий
не найти просвета в полчаса,
так бы позвонить тебе, поныть бы,
вместе позакатывать глаза.

Жизнь как жизнь – и горести, и страсти,
первый секс, дефолт и Цоя нет.
Поздно объявиться – вот, мол, здравствуй! –
если мы не виделись сто лет...

Дни, как разноцветный яркий бисер,
врассыпную звонко – стук-стук-стук.

Стопка пожелтелых старых писем...
...А других и не было подруг.

31. Ерунда

Давай поспим, я не желаю знать, 
что утром ледяная белизна
заполонит квартиру, как обычно. 
И холодно, но отсырели спички. 
и не согреться. Наш условный знак -
безмолвие - пустыня ли, тайга... 
Кувшин из глины нужно обжигать, 
чтоб крепче был он - битое не склеить.
Висит луна эмалевой камеей
почти у горла. Память дорога
тебе и мне, а больше никому. 
Вползает в окна жалящий самум, 
а может, из тайги пожар, а может,
закончились кувшины, глина тоже, 
и нужно - не по сердцу, по уму -
расставить мебель, разложить бельё, 
на юг и север, на твоё-моё,
на бесконечность и на бесполезность. 
Пусть небо с мерзким привкусом железа,
мы всё равно до дна его допьём. 
Давай поспим, я так устала ждать
в унылом, сером, вязком никогда, 
чтоб на рассвете солнце, лето, птицы...

Ну, вот - не спится. Вообще не спится. 
И в голове - сплошная ерунда.

=========================

Форма для голосования 

Выбираем от 3-х до 13-ти произведений в шорт.
Трём из выбранных можно дать 1-е место (+1 балл)

Каждое произведение проголосовавшего автора получает один доплнительный балл.

NB: Голосовать за себя или за игроков своей команды нельзя.

Голосование продлится до 24ч мск 29 июня.