Стадные чувства. Межпорт с Поэмбуком. 3-й тур

ноги растут отсюда:

https://poembook.ru/contest/2847 

==========================================

Ну что ж, последний аврал наступил.

И, похоже, на те же грабли.

Ибо, в отличие, от некоторых местных авторитетов, мы не считаем, что под занавес авторы «расписались». Нам третий тур показался даже слабее второго. Нет, коню понятно, что это наши проблемы. И тем не более.

Но, как говорится, чем богаты…

======================

1. ОТ/кровение

Говорил, говорил –

по-шумерски, и шрути, и торой,

и был Гавриил, Джабраил

и другие,

показывал казни –

водою, огнём и дыханием засух!

Опять говорил,

но устами пророков, певцов и поэтов,

меж быть и не быть выбирал

де/мон-стр/рируя

муки для плоти и казни для духа…

И вновь говорю, говорю

отголосками эпоса,

казнями эроса, уроса, вируса –

только ни Слова не слышно

в смешной суете ми-мишной, ИИшной,

и волны не гасят

безвременный ветер посеянной бури,

разбросаны намертво

даже осколки камней с Гефсиманской тропы…

А теперь

в перечёркнутом чёрном

квадрате дыры

сквозь лохмотья в озоновом мареве веры,

в потоках дымов и огня

и слепой сокрушающей сели,

в хрусталиках тающих без вести глаз…

Что же, diaboli, что же ещё

говорить и показывать

вам..?

Пока это лучший из «верлибров», прочитанных нами на этом конкурсе. Чем он лучше остальных? Мысли стройнее и глубже, меньше никчемных вычурностей, местами удачная игра слов и прикольные аллитерации. А теперь вопрос на засыпку: в чем добавочная стоимость отсутствия рифм? Автор считает, что рифмы тут были бы лишними? Или он не любит рифмовать в принципе? Ну, тогда почему бы ему/ей не перейти на прозу? Там ведь еще больше свободы – никаких формальных рамок. *)

Можно было бы предположить, что автор сознательно отказался от рифм, чтобы они не отвлекали читателя от каких-то оригинальных мыслей. Но только предположить. Ибо ничего нового и революционного автор тут нам не сказал. Все эти размышления стары как мир. Сказал неплохо, но стиха не сотворил. *)

2. Гальдр

Плечом задевая

брюхатое облако,

Локи заливисто свистнул —

небо срыгнуло гром.

Беспечно шагая,

смеялся трикстер,

носком сапога

отбивал молнии.

— Ну что вы притихли,

двуличные асы?

Неужто иссякло велеречие? —

И голос насмешливый,

что ранящий меч,

рассекал взбудораженный Асгард.

Слова, как иглы,

летели прицельно,

кололи божественную плоть сильнее.

А визг и ругань

отборным рокотом

раздражали пуганых смертных.

И Локи смеялся:

ему ли бояться

грома, молний,

собственной тени?

Он ловко ступал

по натянутым струнам,

небесная цитра

стонала и плакала.

---

Тень отделилась,

поползла в сторону

достопочтенной Вёльвы.

Ведьма вздохнула

и затянула фальцетом

новый...

Вещь в себе. О своем, о девичьем. Этот автор тоже не любит рифмовать. Зато любит скандинавскую мифологию. Ну и на здоровье. Только при чем тут конкурс поэзии? *)

3. Декарт

...разрезал человека пополам

И удалился по свои делам,

И умалился, таинство разведав...

На циферблате стрелки напоказ,

И будто время ожидает нас,

Да только не торопится с ответом.

Мы тяжко строим шахматную весь,

Не понимая, здесь или не здесь,

зеваем

и, прислушавшись, не слышим,

Лишь выдохнем лениво - докажи...

И кто-то из угла прошепчет - жизнь,

Но это слово оказалось лишним.

Бесчинствуя, витийствуют умы,

Огнем бездымным полыхает мысль,

Res cogitans, материя люцида,

Над городом, над лесом, над горой

В живое небо выпуская рой

Фантасмагорий призрачного вида...

Нет, не луна, - нейронный коррелят

Сияет мне, и чем я виноват,

Что скомканы свидетельства иного?

Но горы, как и прежде, велики,

И в тишине восходит - вопреки -

Пространное, медлительное Слово.

А это антипод первого текста. Рифмы есть и вполне приличные. И ритм выдержан безупречно. А вот мысли выражены настолько витиевато, что мы не уловили ни одной. Нам кажется, что автору тут таки удалось написать красивую бессмыслицу. Если же он думал, что читатель бросится изучать житие Декарта, чтоб хоть что-то понять, то мы точно не такой читатель. Мы считаем себя способным понять стихотворение, не перечитывая все книги серии ЖЗЛ.

Незабвенный Тимофей Бондаренко назвал бы этот текст «мозготрахолкой». И был бы прав. *)

4. Подмосковье

У Москвы есть железные зубы — кривая гряда «Москоу Сити».

К ней всегда обращаются ласково: «Не укусите!»

У Москвы есть язык — смотровая площадка «Зарядья».

Есть секрет — Мавзолей, зачехлённый на каждом параде.

У Москвы есть любимые Сталиным пики-высотки.

И с подсветкой, и без хороши, безусловно, красотки!

В сердце — Кремль-итальянец.

Воротами клапанно машет,

Указуя народу, кто наши, а кто тут не наши.

Руки доброй Москвы прикатили из всяческих Азий.

Иногда эти руки охочие до безобразий.

Но без них не прожить потому, что Москва не Венера.

Есть в Москве много вер. Выбирай подходящую веру.

По сосудам метро люди движутся — эритроциты,

Их влечёт кислород, что скатился в разряд дефицита.

Стоят ноги курьера дороже врача с педагогом,

Потому — первых много, а прочих, дешёвых, немного.

Есть в Москве вечный вождь, по деяниям неописуем.

Мы в квадратик его снова птичку в кабинке рисуем.

У Москвы есть дела, их желательно делать с любовью.

Так, как хочет её Подмосковье. Мы все — подмосковье.

А это неплохо. Простенько, но складно. Есть и мысли, и форма. Портрет получился похожим и убедительным.

Единственное, что споткнуло, это последние две строчки.

//У Москвы есть дела, их желательно делать с любовью.

Так, как хочет её Подмосковье. Мы все — подмосковье.//

Задумка классная, но тут автору не хватило четкости слова. Или мысли. Ибо сказано: кто ясно мыслит, тот ясно излагает.

Первая строчка получилась какой-то невнятной. Как будто у автора закончились действительно отличительные черты Москвы. Эти «дела» выглядят тут случайным словом.

А кого/чего хочет Подмосковье, мы не поняли вообще. Кто/что скрывается за «её»? Любовь? Москва?..

Если любовь, то да. «Кто ж её не хочет?»© А вот насчет Москвы сложнее. Мы лично знаем людей, которые живут в Подмосковье и ни за какие коврижки не согласились бы жить в Москве. Так что далеко не все мы – Подмосковье.

Короче, смазана концовка. А жаль. *)

5. Скорый

В дом забытого смеха непрошеным гостем войду,

из молчания выпарив соль, из покоя беду,

что снаружи — гриппующий март или рвань ноября —

не понять ускользнувшим из плоскости календаря

без билета и номера.

Запертый ложью проём,

будто пасть Минотавра, глотает былое «вдвоём» —

фрески будней на стенах, зарубки надежд и грехов,

серый луч в серых окнах по комнате вьётся, как шов,

воскрешая притворство в глазах и ладонь на плече,

шкаф от ветра качается — полный чудовищ ковчег:

каждый горд и упорен, зубаст, громогласен и смел,

пепел скомканных писем в камине ещё не осел,

зачерствевшие споры молчание режут и мнут.

Свет в цепях паутины, скелеты убитых минут:

мы вошли в эту реку, на берег я выполз один,

в мятом зеркале паспорта — карта дорог из морщин,

города, самолёты, надгробия мыслей и тем,

гарь на месте мостов, по которым бежал от проблем,

но остался в квартире, застыв насекомым в смоле —

знаки, память и форма, вещей ускользающий след,

пыльный профиль кофейника, контур забытого сна,

на диване сплелись по-сиамски вина и весна.

Ядом выдохну воздух, где вытертым креслом скрипит

саблезубая свора забытых забот и обид,

и в безвременье — мутном, застывшем, как в чашке бульон,

различу не слова, а бедро и шуршащий нейлон,

локон, абрис щеки — обещание, дрожь, силуэт,

из воды проступивший на фото, которого нет —

ты пройдёшь сквозь меня, распуская слои бытия,

не-судьба, не-разлука, не-счастье, чужая моя.

В омут талого сердца ныряет ладонь из стекла,

груз печали деля на ничто,

в ком слепляя тела:

кодой, огненной птицей в рассветную звонкую медь

ухожу — скорый поезд из жизни до станции «смерть».

А тут автору изменило чувство меры. Да и чувство языка тоже. Получился многословный, вычурный и пафосный … бред сивой кобылы. А зачем?

Мы уже вспоминали Базарова с его крылатой фразой «Не говори красиво!». Но тут хочется опять его процитировать. Кстати, если кто-то не читал этот роман Тургенева, поясним, что Базаров имел в виду отнюдь не красоту как таковую, а словесную красивость. А это две большие разницы.

Так и вот. Автор этого произведения Тургенева явно не читал. А если и читал, то не понял. А если и понял, то не согласился. По типу – хочу и буду. И получилось то, что получилось.

Смотрим в деталях.

// из молчания выпарив соль, из покоя беду, //

Красиво. А смысл?

ЛГ не хватает соли? Или беды? Он мазохист?

// не понять ускользнувшим из плоскости календаря

без билета и номера. //

Кто эти таинственные «ускользнувшие»? А то, что они ускользнули, это хорошо или плохо? А ускользают обычно с билетами и номерами?

// Запертый ложью проём,

будто пасть Минотавра, глотает былое «вдвоём» //

«Проём» чего или где? В стене? В голове?

«Глотает былое» - это нечто невозможное, по определению. Ибо «глотает» – это сейчас, когда «былого» уже нет.

// серый луч в серых окнах по комнате вьётся, как шов, //

Тут автору надо бы определиться, где у него луч вьётся: в окнах или по комнате.

Ну и заглянуть в учебник физики для средних классов. Чтобы вспомнить (или открыть для себя), что луч виться не может, ибо свет распространяется всегда и только по прямой.

// шкаф от ветра качается — полный чудовищ ковчег:

каждый горд и упорен, зубаст, громогласен и смел, //

Это какой же силы должен быть ветер, чтобы от него шкаф качался? Это не ветер, а целый ураган тропический!

А ещё мы с интересом узнали, что у автора «чудовище» - это существительное мужского рода, ибо каждый из чудовищ «горд, упорен, зубаст, громогласен и смел». ЧуднО!

И тд и тп.

В свое время был такой очень популярный певец Валерий Ободзинский, который пел:

/// В каждой строчке только точки

После буквы Л.

Ты поймешь, конечно, всё, что

Я сказать хотел… ///

А тут что ни строчка, то перл. Но, что хотел сказать автор, понять можно далеко не всегда. Часто приходится только догадываться.

Дабы не злоупотреблять вниманием и терпением читателя, дальше прокомментируем лишь отдельные из оставшихся строчек.

// пыльный профиль кофейника, контур забытого сна,//

Кофейник был пыльным в профиль, но не анфас?

// и в безвременье — мутном, застывшем, как в чашке бульон,

различу не слова, а бедро… //

Образ бедра в бульоне доставил отдельно. Правда, закрались сомнения: это каким же жирным должен был быть бульон, чтобы застыть? Хотя это, наверное, зависит от изначальной жирности бедра.

// ты пройдёшь сквозь меня, распуская слои бытия, //

А-а-а, так это стихотворение про женщину-зомби?! Которая восстанет из уже застывшего бульона и пройдет сквозь ЛГ. Жесть!

А как она распускала «слои бытия»? Как Ленин Временное правительство? Как у Маяковского? /// Которые тут временные? Слазь!.. ///

// ухожу — скорый поезд из жизни до станции «смерть». //

О как! Под занавес этой готической трагикомедии мы узнаем, что повествование тут велось от имени … поезда!

Короче, Питер Джэксон со своим «Властелином колец» отдыхает в гамаке! Браво, автор! Вы сделали наш день, пардон, сезон. *)

Душевный отклик:

Грибной сон, или Аллах свидетель

Я татарином диким вошел в этот тягостный сон,

где гриппующий март жутко воет - со мной в унисон.

Не понять ускользнувшим от физики и словарей,

почему в этом сне нет проёма - пардон, прохода - от ведьм/упырей.

Каждый ведьм тут беззуб, но зато громогласен и смел -

даже пасть Минотавра за пояс засунуть сумел.

И давай рисовать фрески будней на белой стене!..

Но в итоге фигня получилась у них, как по мне.

Стынет в чашке бульон, а в бульоне … знакомый кумпяк!

Как попал он туда, хоть убей, не припомню никак.

И на том кумпяке целлюлит в окруженье морщин,

что не может привлечь даже самых горячих мужчин.

Помню смутно вчера, чтоб согреться (здесь климат суров),

Мною сварен был суп из как будто съедобных грибов.

И теперь я в плену кровожадной загробной гурьбы.

Только видит Аллах, что виновен не я, а грибы.

*)
 

6. Вещность

В комнате светло и пахнет мятой.

Дерево за окнами свечой

кажется, и выглядит абстрактно.

Мы сидим на печке с младшим братом,

мама творог делает с обрата -

ждём, когда вода с него стечёт.

Умер день, остался привкус ртути,

В воздухе повис табачный дым.

Бабушка в пристройке: - Ути, ути!

Папа ставит брагу, в миске крутит

сахар, дрожжи, в кухонной посуде

и в большую флягу всё бултых.

Трикотажный вихрь гладит Даша –

платье «Маскирующий побег».

Темноту на дольки режет даже

та улыбка, что скользит у старшей

дочки и сестры. Смотрите, машет

за окном заждавшийся Олег.

И сквозь быт густой, местами сонный,

где смешались дрожжи и тоска,

время лилось каплей невесомой.

Мы застыли в раме остеклённой –

будто бы наш снимок полихромный

проявила высшая рука.

Это лучше. Снимок получился. Но без недокруток и тут не обошлось.

// В комнате светло и пахнет мятой.

Дерево за окнами свечой

кажется, и выглядит абстрактно. //

Здесь лишняя запятая не только спотыкает, но и делает мысль невнятной.

// Мы сидим на печке с младшим братом,

мама творог делает с обрата - //

Ващета, из обрата. Мы понимаем, что тут может быть стилизация под просторечную речь, но тем не более.

// Умер день, остался привкус ртути,//

А откуда привкус ртути? ЛГ градусник съел?

//В воздухе повис табачный дым.

Бабушка в пристройке: - Ути, ути! //

Это бабушка надымила?

// Папа ставит брагу, в миске крутит

сахар, дрожжи, в кухонной посуде //

Последняя запятая лишняя.

// Трикотажный вихрь гладит Даша – //

Тут автор предлагает «вихрь» читать как «вихарь». Ну, чтобы ритм соблюсти.

// платье «Маскирующий побег». //

Неужели платье так и называлось?

// Темноту на дольки режет даже

та улыбка, что скользит у старшей

дочки и сестры. //

Режущая улыбка – это жуть жуткая! Это была саблезубая улыбка?

// И сквозь быт густой, местами сонный, //

«Густой быт» – тоже класс! А чем он отличается от быта жидкого?

//время лилось каплей невесомой.//

Капля не может литься, она может только капать. Или не капать.

//проявила высшая рука.//

Нечто невнятно-пафосное.

Душевный отклик:

Флешбэки

Наша тетя, Саша с Уралмаша,

нам с обрата сделала творог.

Как ни приставала к нам мамаша,

Как ни изгалялся, блин, папаша,

нас с братишкой ремешком шараша -

Эту гадость хавать я не смог…

Градусник оставил привкус ртути -

Зря его я с голодухи съел.

И теперь живот мне жутко крутит.

Что нашел я в этом атрибуте?

Ртуть - отнюдь не харч, а яд по сути,

даже если голоден и смел…

Вихрь враждебный взвился, сделал губы

И пошел пешком под хвост коту.

В ужасе ужастики с ютубов:

Пуще всех ножей и ледорубов,

у сестры старшой такие зубы,

что улыбка режет темноту…

Жили густо мы, местами спали,

а другими ели и т.д.

Не светили *опами на Бали,

просто пели хором «трали-вали»

и при этом принцип соблюдали:

Не бросать товарища в биде…

*)

7. Жара

I

Где-то в небе, в звёздчатой тьме весёлой

козероги путаются с весами.

А любовь — она, как жара несётся

между нашими чёткими полюсами.

Мы сходились долго и безысходно

в самый тёмный год самых злых историй.

А потом забылся родимый холод,

дождались рутины и стали строить.

Станем общим домом, моя ты нежность:

кирпичами, крышей, крестами в рамах.

Пусть любовь болтается где-то между

алтарём церковным и гей-парадом.

II

Говорит ли, показывает ли жизнь:

вместо стержня во мне игла.

Ты держи, царевна, её держи,

чтобы выскочить не могла.

Напрокат возьмём расписной тук-тук,

будем солнце с луной катать.

Скороспеют яблоки на свету,

голубика летит с куста,

и колюче вздрагивают лучи

на ключицах без spf.

Ты кричи, царевна, о нас кричи!

Смейся ясно! Пусть будет смех!

Пусть игла, что столько во мне жила,

вышьет крестиком наш уют,

где над общим домом горит жара,

возведённая в абсолют.

«Люся в небесах с бриллиантами». Ага. Видно, перегрелся автор чуток.

///Все мозги разбил на части,

Все извилины заплёл…///

Но так и не сказал, к примеру, что получается в результате внебрачных связей козерогов с весами.

//А любовь — она, как жара несётся

между нашими чёткими полюсами.//

Любовь-несушка – это круто. Но запятая после жары все ж таки нужна.

//«Станем общим домом, моя ты нежность:

кирпичами, крышей, крестами в рамах.

Пусть любовь болтается где-то между

алтарём церковным и гей-парадом.»//

Заберите у автора коноплю!

// Говорит ли, показывает ли жизнь:

вместо стержня во мне игла.

Ты держи, царевна, её держи,

чтобы выскочить не могла. //

Это уже серьёзней. Это уже героинчиком попахивает.

//Пусть игла, что столько во мне жила,

вышьет крестиком наш уют,

где над общим домом горит жара,

возведённая в абсолют.//

Неудивительно. Если героин «Абсолютом» запивать …

Короче, если автор просто хотел эпатировать публику, то ему это удалось. Со стихами сложнее.

Душевный, пардон, душевнобольной отклик:

Перегрев

Как-то раз в разгаре лета

Было жарко – просто ужас!

И тогда в ответ на это

ГашишА я съел на ужин.

Не заставил ждать себя и

Тут же сразу выдал глюки

Спецэффект: вошел Собянин

И велел задраить люки.

Небеса качали нежно

Нашу жёлтую подлодку…

Знать, такое неизбежно,

Если жрать гашиш под водку.

*)
 

8. Девочки

Белое — к чёрному,

алое — к чёрному,

лица серьёзные и утончённые,

девочки, скоро показы вечерние,

подиум чувствует ваше влечение.

Сцена в театре проста и обыденна,

чувства, сюжеты веками обыграны,

мода высокая — сказочно разная,

фуксия — к серому,

оранж — к алмазному.

Девочки, что вы, как спящие курицы?

Вами богини Олимпа любуются.

Стóите вы, приведённые с улицы,

будто холсты Боттичелли и Рубенса.

Подиум — это не просека с кочками,

мёд — к серебристому,

бронза — к песочному.

Ровно, стабильно идём, без завалов,

пегая — слева,

буланая — справа.

Ровненько, складненько. Вот только непонятно: это про девочек или про лошадей?

Впрочем, как говорил дворник Тихон, кому и кобыла невеста. *)

9. Когда женщина умерла

"- Вот он! - закричал Вий и уставил на него железный палец.." Н.В. Гоголь

"И ко вратам пошла она с врагом.."

В.А. Жуковский, перевод баллады Роберта Саути

Что за черная ночь была,

когда женщина умерла.

Вий зевнул, продирая глаза:

"Заносите под образа

гроб заветный.

Привет, жено.

Нет, поэту не суждено

отмолить тебя, отчитать.

Белый свет не спасет черта.

Потому что за той чертой

слово молвится, да не то".

Встал поэт, обнажил из ножен

Слово Божие. Вдруг поможет.

Попытался казаться смелым,

очертил обережье мелом:

"Я избавлю ее от мук!"

Со стены Повелитель мух

наблюдал, разевая жвала.

Ведьма что-то не оживала.

Вий зевнул, поднимая веки.

Вельзевул, заверяя вексель:

"За пределы не делай шаг.

Эта дева - твоя душа.

Скоро черти ее заберут.

Возвращайся в когорту, Брут,

нуворишей стихирных кущ.

Ну, бери же сей жирный куш,

что дарован тебе за Слово.

Да не тискай клинок.

Он сломан".

Что за черная ночь была...

Кода.

Женщина умерла.

В огороде бузина, а в Киеве дядька. ©

Автору явно хотелось выдать нечто этакое – «великое и ужасное». Но одной, пусть даже очень страшной, истории ему показалось мало. Поэтому к Вию он примешал Повелителя мух, а Хому Брута поменял на Марка Юния Брута (иначе откуда там когорта и клинок?). Получилось … черт те что и сбоку бантик.

Как рифмованный прикол – вполне. Но не более. *)

10. Кораблик

Кораблик из сосновой кожуры

под парусом из фантика конфеты

"В постели ледяной " (читаем Фета)

застыл и вмёрз. Всего-то до поры

давным-давно запрятанного лета,

где бабушка купает нас в тазу —

меня и солнце, гонит стрекозу,

желавшую пробраться без билета,

на голубом фасеточном глазу

в партер спектакля "Вымытая кошка".

Я щурюсь по-кошачьи, тру ладошкой

глаза, срываясь в рёв за "дерезу".

Бабуля в рот закидывает но-шпу,

она с войны с изжогой на войну.

Малая я, не чувствую вину,

да и реву скорее понарошку.

— Так будешь плакать, внука, — я умру.

Реву взаправду, бабушке я верю.

Я вздрогнула, поп громко хлопнул дверью,

ушла бабуля рано поутру.

В то утро вместе мы осиротели —

что я, что солнце. Поедом себя

я ела долго, аж до октября.

Кораблик вмёрз, стрекозы улетели.

А это неплохо. Легко и затейливо - о грустном. Автору таки удалось избежать «котятковости», к которой сама история располагала на все сто. *)

11. Self-talk

Слушай, хватит терзать глаза.

Перед мутным стеклом в затрещинах

замерла полчаса назад.

Вспоминаешь: была ли женщина?

Без пяти год какой-то там...

В горле ком. Сквозняками высквозит

«всё нормально» твоё к чертям —

и подавишься слов огрызками.

Вот оно — говорит дурным,

разрушающим ритмом сутолок.

От холодных чужих руин

жилы скрючивает до судорог.

Да не три ты глаза — гляди!

Вот — ключицы твои торчащие

расхлестали рывком одним

твоё прошлое настоящее.

Видишь — шрамы с изнанки слов?

Память врёт языками вымерших.

Вместо линии жизни — шов.

Ничего, кроме швов, не выдюжишь.

Разнести бы всё вдребезги...

Не успеть — жизнь зачёркнута.

Остаётся лишь бред нести,

замирать у осколка чёртова.

А это - чистое искусство. То есть искусство ради искусства. Стихоплётский экзерсис ниачом. Автор делает трагическое лицо и пытается нагнести атмосферу.

Но мы ему не верим! Ни разу. Вместо внятного повествования и настоящих эмоций отчаявшейся женщины мы лично видим словесную гимнастику скучающей паэтки. А разные смысловые выкрутасы только усиливают это впечатление.

//Перед мутным стеклом в затрещинах

замерла полчаса назад.//

Прикольно. А смысл? Что/кто в затрещинах? Стекло? Женщина? А какие они на вид, затрещины?

//Без пяти год какой-то там...//

Снова прикольно. И бессмысленно.

//Вот оно — говорит дурным,

разрушающим ритмом сутолок.//

Кто «оно»?

//От холодных чужих руин

жилы скрючивает до судорог.//

И что ж её так волнуют «чужие руины»? Были бы свои, было бы понятно. А так - не очень.

//Да не три ты глаза — гляди!

Вот — ключицы твои торчащие

расхлестали рывком одним

твоё прошлое настоящее.//

«твоИ ключицы расхлестали твОё прошлое настоящее»

Что смысл, что ритм – просто недосягаемая высь. Мы, например, не досягнули.

//Память врёт языками вымерших.//

Динозавров, что ли? *)

//Разнести бы всё вдребезги...

Не успеть — жизнь зачёркнута.

Остаётся лишь бред нести,

замирать у осколка чёртова.//

Ключевое слово тут, да и во всем тексте - бред.

Похвалим автора за самокритичность. Потому что больше хвалить как бы и не за что.*)

Душевный отклик:

Шоковое

Я писала в ночи стишок

вне обычных канонов всех,

чтоб у нервов случился шок,

а читатель на попу сел.

Ни двора, мол, и ни кола,

в горле ком, а на сердце шов,

и в затрещинах зеркала

смотрят как-то нехорошо.

От холодных чужих руин

на расхлестанном теле дрожь.

Голоском говорю дурным

и слегка замогильным тож.

Всюду шрамы с изнанки слов,

ибо режу ножом слова -

будут кормом для тех ослов,

что прочтут, не сомлев едва.

Смысла ж нет – не видать, ни зги.

У кобылы заскок и бред -

зеркала всюду вдребезги,

а самой-то простыл и след.

*)

12. Фехтовальщик Петров

Фехтовальщик Петров

проткнул однажды воздух.

Воздух тихо произнёс:

— Осторожнее, мой нос!

И тотчас из этой дырки,

словно мыши из квартирки,

вышли три понедельника,

два гуся,

один будильник,

а за ними — скрипач седой.

Все спросили:

— Вы кто такой?

Он ответил:

— Я пуговица.

И никто не удивился.

Только судья

свистнул в свисток

и сказал:

— За этот укол

воздуху —

ровно одно очко.

Петров сказал:

— Это смешно.

И, не споря ни с кем потом,

уколол судью

зонтом...

Нет.

Шпагой.

Это всё равно.

Из судьи немедля, с треском,

вылетели дождь с оркестром,

двадцать шахматных коней,

три котлеты,

сто ремней,

два вопроса,

пять бород

и огромный бутерброд.

Бутерброд сказал:

— Вперёд!

Все сказали:

— Вот так ход!

И судья,

поправив рот,

объявил:

— Победил

бутерброд.

Почему?

Да потому,

что за весь прошедший бой

не проткнул он

никого.

А ведь мог.

Прикол зачётный. Вот, пожалуй, и фсё. *)

Душевный отклик:

Безответное

Мы спросили фехтовальщика Петрова:

«Почему у Вас торчит из попы шпага?»

Фехтовальщик неподвижен был и строг.

Ничего нам не ответил -

Знать, не мог.

*)

13. Кунсткамера

– Эх, подходи, народ!

Жуй бутерброд:

с икрой и маслом,

с тюлькой и луком...

Или есть пироги с мясом,

требухой, таком и туком.

Налетай, народ честной!

Особливо желающим можно налить по одной.

А для неимущей публики

есть дырка от бублика.

– Эй, смотри сюды:

вот окиян без воды,

зато рыбы – хоть лопатой греби...

А вона, кому надо ягоды-грибы?

Что, несъедобные?

Да, не можа того быть!

Из прочих забав – говорящая голова –

очень складно вымыкивает слова.

Или клоун немой. Не ной!

Пущай бессловесный – зато смешной.

Являет токмо язык тела,

пока зрителю не надоело.

Или вот – бородатая дива.

Гадает хреново – зато правдиво.

– Эй, подходи, народ!

Да брось уже свой бутерброд!

Дальше грядут пляски с ножами и палками...

Тех, кого бьют по хребту, не жалко,

жалко тех, кому вырезают печень...

Аттракцион – самый, что ни на есть, человечий.

Народ оживляется, придвигается ближе. Появляются стражники. Сейчас подкинут дровишек.

– Эй, доблестная стража, поди сюда!

Здесь – вода, еда и прочая ерунда.

К примеру, гляньте – братство зелёных,

у них без программы определённой,

так, мутят воду, в попытках её вернуть,

мол без неё рыба плохо ловится на блесну.

А ихний главный – дурак-дураком

машет над головой черпаком,

без устатку бает за права каких-то там тварей.

Он, как выпьет – сразу по харе.

Стражники бодро протискиваются вперёд. За ними безмолвно смыкает волны народ. А зазывалы несут речь в массы. – Свободная касса!

– Вот бусы, бусы! Блестящие камешки!

Кому корову для проиграть?!

Главы семейств, кумушки, мамушки

ощущают безграничную благодать.

– Казни! Казни!

Египетские, разные!

Сжигание ведьм на костре!

Усекновение головы, расстрел!

Три медяка, дабы лично принять участие!

Народ с радостью платит за это счастье.

Что ж, уважаемые зрители – все сыты, довольны...

Кроме тех, несчастных, которым больно.

А мы сполна набили карман –

закрывается балаган.

Занавес...

Ну, слава те!

А то мы уже стали думать, что этот словесный … поток рассказ не иссякнет никогда.

Длинно и аляповато. Да и рифмы частенько оставляют желать. Очередной винегрет из всего, что было в холодильнике. Чисто для эпатировать публику. Дыркой от бублика. *)

14. Не смотри

Ни сглотнуть, ни застыть.

Ни сдаться.

Неприемлемо – отвернись.

За пределами декораций

не овации –

просто жизнь.

```

тише маленькая не бойся

где натоптано там друзья

у системы такое свойство

про чужих хорошо нельзя

я не брошу не думай даже

задан курс до стоячих вод

тише тише я знаю

страшно

```

Я бы выбрал другой исход:

я бы выжег долги,

и рабство –

через адские жернова,

а потом на игле контраста

семя правды бы раздавал.

```

хватит маленькая о боли

ведь не помнишь что значит боль

и куда мне теперь с тобой и почему вообще с тобой

```

Поначалу из любопытства –

от несведущих до волхвов.

Не грехи налипают быстро,

а условия для грехов.

Напоследок ручной и сладкий:

подзарядка – техничный ритм.

Сценаристы пока в порядке,

правда сцена давно горит.

```

не смотри погоди малышка

у безумия есть предел

если бог о таком не слышал

значит дьявол не захотел

```

Ни сглотнуть.

Ни сбежать отсюда.

Из доступного – не смотреть.

```

Я хотел написать про чудо.

Но опять написал про смерть.

Жалко. Аж до слёз. Это мог бы быть шедевр. На полном серьёзе. Если бы автор довёл этот текст до ума.

А пока это совершенно дикая смесь по-настоящему сильных мест с какими-то невнятными втычками и заплатками.

Хотелось бы надеяться, что после конкурса автор текст доработает и сделает из него конфетку. В хорошем смысле этого слова.

Смотрим в деталях.

//Ни сглотнуть, ни застыть.

Ни сдаться.

Неприемлемо – отвернись.

За пределами декораций

не овации –

просто жизнь.//

Неплохо. Но чуток невнятно.

Например, «застыть» и «сдаться» тут какие-то случайные слова. С таким же успехом сюда можно вставить дюжину других. Причем смысл от этого не прояснится.

//тише маленькая не бойся

где натоптано там друзья

у системы такое свойство

про чужих хорошо нельзя//

Здесь хорошо. И даже отлично.

//я не брошу не думай даже

задан курс до стоячих вод

тише тише я знаю

страшно//

Слабо, невнятно. Набор слов.

//Я бы выбрал другой исход:

я бы выжег долги,

и рабство –

через адские жернова,//

Тоже не очень внятно. И пафосно к тому же.

//а потом на игле контраста

семя правды бы раздавал.//

Вычурная бессмыслица.

//хватит маленькая о боли

ведь не помнишь что значит боль

и куда мне теперь с тобой и почему вообще с тобой//

Красиво, но опять невнятно.

//Напоследок ручной и сладкий:

подзарядка – техничный ритм.

Сценаристы пока в порядке,

правда сцена давно горит.

```

не смотри погоди малышка

у безумия есть предел

если бог о таком не слышал

значит дьявол не захотел

```

Ни сглотнуть.

Ни сбежать отсюда.

Из доступного – не смотреть.

```

Я хотел написать про чудо.

Но опять написал про смерть.//

Здесь опять хорошо.

Итого:

Из девяти «катренов» четыре – почти шедевры, два – так себе, остальное – фтопку.

Спрашивается, зачем в этой бочке мёда эти 34% дёгтя?

Эхехех…

15. В объективе

Если суше и воздуху некуда больше деваться,

всё пространство внизу выбирает лазурный исход.

в объективе отлично настроенном, скажем, на двадцать,

проступает идущий на полном ходу теплоход.

он уверенно мчится под гулкие волны прибоя,

что звучат как простуженный кашель в пустынном фойе.

Говорит и являет — но чаще, пожалуй, второе —

то великое море в бурлящем игристом питье.

луч вращается вглубь, спотыкаясь о ветреный полдень,

ищет в месиве кадра не подвиг и не спецэффект,

а невидимый стык, что спасительной силой наполнен,

где кончается зритель, и где начинается свет.

Потому что язык у стихии — коварная злоба,

а в солёном зрачке отражается финиш и старт.

и беглец, чью посудину вновь поглотила утроба,

здесь теряет свой дикий, разорванный ветром азарт.

это кладбище смыслов, архивы, увы, безрассудства...

Потому что пучина — не просто избыток воды.

в этом зеркале времени вклады на дне остаются,

и цензура цунами смывает любые следы,

отдавая во власть надоевшую мокрую сцену.

море учит нас время по капле неспешно цедить.

на песчаной мели и забвенье не ищет замены,

если мой горизонт зашивается в чёрную нить.

Все людские слова растворятся в дрожащем сапфире,

где транслирует вечность на самой немой частоте,

там и море вещает в сыром и прибрежном эфире,

и рождается истина в чистой своей наготе.

Словоблудие чистой воды. Опять про море. Автор убаюкивает читателя плавным ритмом. И читатель начинает потихоньку дремать, не замечая разных вычурностей, невнятностей и прочих псевдо-афоризмов. Равно как и совершенно примитивных рифм.

Смотрим в деталях.

//Если суше и воздуху некуда больше деваться,

всё пространство внизу выбирает лазурный исход.//

Красиво, эффектно. И бессмысленно. Или автор на полном серьезе считает это утверждение логичным? Ну, тогда у нас с ним разные понятия о логике.

//он уверенно мчится под гулкие волны прибоя,

что звучат как простуженный кашель в пустынном фойе.//

Автор, видимо, хотел сказать под «шум прибоя». Но сказал то, что сказал. Получился не теплоход, а подводная лодка. *)

Но даже шум прибоя здесь – как корове седло. Ибо теплоход может «мчаться» только в открытом море, где никакого шума прибоя уже быть не может. А вблизи берега теплоходы ходят тихи и осторожно.

//Говорит и являет — но чаще, пожалуй, второе —

то великое море в бурлящем игристом питье.//

Кто-то может пересказать своими словами? Кто являет море в питье? Хотя. Не бывает нелогичных высказываний, бывает мало выпитого.

//луч вращается вглубь, спотыкаясь о ветреный полдень,

ищет в месиве кадра не подвиг и не спецэффект,

а невидимый стык, что спасительной силой наполнен,

где кончается зритель, и где начинается свет.//

Тут ключевое слово – «месиво». В предыдущих обзорах мы приводили аналогию с винегретом. Если в винегрет напихать слишком много ингредиентов, то в какой-то момент винегрет теряет свое винегретное лицо и становится несъедобной мешаниной. Ну или месивом, если хотите. Так вот здесь это оно и есть.

ЗЫ: триста раз уже объясняли: луч не может ни вращаться, ни виться, ни змеиться. Ибо свет распространяется строго по прямой. Даже на море.

Дальше и до конца – у рояля то же. Многословная, вычурная и псевдоглубокомысленная мешанина.

//это кладбище смыслов, архивы, увы, безрассудства..//

Вот именно. Лучше и не скажешь. *)

//«отдавая во власть надоевшую мокрую сцену.

море учит нас время по капле неспешно цедить.

на песчаной мели и забвенье не ищет замены,

если мой горизонт зашивается в чёрную нить.»//

И кому же во власть, позвольте спросить, море отдает свою мокрую сцену? Это типа в аренду сдаёт?

А какой «замены» не ищет забвенье?

//там и море вещает в сыром и прибрежном эфире,

и рождается истина в чистой своей наготе. //

«Сырой и прибрежный» эфир доставил отдельно.

И поведение истины мы одобряем: рождаться лучше в чистой наготе, а грязную сдать в химчистку.

Итого.

Если кто-то не знает, что такое графомань, то вот это она и есть. Самая настоящая, отборная. Которую можно запросто включать в хрестоматию для литературных институтов. Хочется надеяться, что тут автор просто расслабился, а остальные тексты у него лучше.

Душевный отклик:

Предатель

Если суше и воздуху больно нашлёпать по попе,

даже трудно представить себе вероятный исход.

суша горько всплакнет и себя же в пучине утопит,

ну а воздух испортится, громко – как тот теплоход,

что ныряет с разбегу под гулкие волны прибоя,

впопыхах позабыв, что подлодкой он не был рождён.

Нескладушки и ересь — но чаще, пожалуй, второе —

я рожаю на конкурс, хоть в качестве их убеждён.

и гоню я пургу, спотыкаясь о тонкости смыслов,

а потом и «плыву», словно листик лавровый в борще,

дым поставлю столбом и повешу потом коромыслом,

удивляясь тому, как такое возможно ваще.

Потому что язык мой - не друг, а коварный предатель.

стоит только взглянуть, сразу видно: мозги набекрень.

хоть пишу вдохновенно, а также предельно старатель-

но в остатке сухом неизменно полнейшая хрень.

это кладбище смыслов, архивы нелепостей разных,

тёмный омут ума, а не просто избыток воды.

я и сам подустал, но уж больно занятье заразно,

заводное оно, хоть заводит незнамо куды.

*)

=========================

И что у нас в сухом остатке?

Наш персональный топ:

1. Кораблик

2. Не смотри

3. Подмосковье

4. Вещность

5. Всё остальное

Спасибо за внимание. *)