Физика

 

 

 

 

У этой девчушки особая жизнь -

Спокойная, может быть, слишком.

Она никогда никуда не бежит,

Не скачет с другими вприпрыжку.

 

Она не берётся за тысячу дел,

В ней нет непоседливой прыти.

Но только на лавочку рядом присел -

Поведает кучу открытий.

 

Что шарик - он лёгкий, хотя и большой,

А маленький камень - тяжёлый.

Что может считать до пяти и ещё

Что скоро отправится в школу.

 

Шершавые доски забора трещат,

Когда по ним тренькаешь палкой.

А Васька усатый - гроза для мышат.

И ей их немножечко жалко.

 

Что мокрая в кране на кухне вода

И что одуванчик непрочен.

Что персики вкусные, только беда -

В них косточки твёрдые очень.

 

Вечернее солнце одобрит рассказ,

Мигнёт в покачнувшихся ветках.

Но спросит девчушка: “А небо сейчас -

Какого оно цвета?”

 

 

 

=== === === === ===

 

 

 

 

 

Не читал я Данте,

Не бывал в аду,

Но без консультанта

Я его найду.

 

Влезу на орешник.

Виды здешних мест:

Каждый первый - грешник,

Хоть на шее крест.

 

Непогода злая,

Грозы и снега,

Каждый сам терзает

Своего врага.

 

Там самообслуга.
Инструментов  - страсть.

Мы в аду друг друга

Запытаем всласть.

 

Ад – свобода мысли

И свобода рук,

То, на что при жизни

Не решались, друг.

 

То, что воспитанье

Сделать не дало,

То, чему названье

Дьявольское зло.

 

Жаркие мангалы

И колючесть спиц,

Слезы ярко-ало

Льют из-под ресниц.

 

Подходи, родная,

Я ужасно рад,

Мы сейчас узнаем,

Что такое ад.

 

Подошла эффектно,

Позвала с собой

В низкий, неприметный

Домик голубой.

 

Там гуляют черти -

Пляшут, веселы,

Продают билеты

В рай из-под полы.

 

 

 

=== === === === ===

 

 

 

Шершеляфамился, но был всегда шершавым.
Комфортно ездил по Европе, на « Порше».
В Москве, Париже, Дрездене, Варшаве,
Ля фам к нему стекались без шерше.
Их вид был одинаковым и гладким.
На щёчках нежность, кожа  - блеск и гладь!
С красивой, безупречною укладкой,

Готовы ласковые хищницы гулять…

А полумесяц по окошкам ночью шарил,
И стоны вырывались на карниз…
Случилось так, что гладкое с шершавым
Безудержно, неистово сплелись!

 

 

 

=== === === === ===

 

 

 

За каким-то из дней замолчал перекресток сердец,                

И звериная суть, зацепившись зубами за кромку                      

Уходящего солнца с нагревшихся крыш и крылец,                

Обнажилась до мяса, костей, истончилась до пленки.           

 

Скрипнув, дверь приоткрылась в сакральное, темное дно,                         

И поплыли в багровых разливах святые ковчеги.          

Покачнулась земля, и слепые глазницы домов                                 

Погрузили в барханы из праха тяжелые вехи.  

 

Не за грех, не за стыд распинали развенчанный миф              

Поколенья в крови и грязи, волочась в пламя веры,             

В час, когда бросил камень уставший, продрогший Сизиф,    

Расколов на скрижали кристальную плоть атмосферы.

 

Если долго молчать, можно слышать дыхание стен.              

В них веками живут, словно мыши, шуршащие тени,             

Потерявшие нить в обмолотах за веру в Эдем,                        

Отпечатав миры на застывших в молитве коленях.        

 

Уронив тонкий голос на мрамор холодных могил,                

Грустный маленький ангел рисует в сгоревшей тетрадке    

Мир, в котором он жил, и который беспечно любил,

Но не смог отыскать, заигравшись в последние прятки.

 

 

 

=== === === === ===

 

 

 

Не мечтается и не пишется, безобразный шершавый сплин.

Тополя запустили мышцы из бескрайности вглубь земли,

Изнывают от скуки голуби, сбоит времени круговерть.

Тишина угнетает, горбит — тяжко верить, но надо ведь?..

Через окна и щели сумерки, как угар, заполняют дом.

Машинально хватаю сумку и накидываю пальто...

Ведь не так, по-другому было же миллионы потерь назад!

Направляюсь к жилищу бывшей, понемногу входя в азарт.

Кареглазое чудо, барышня с кучей принципов тверже льда,

Что однажды снесла мне башню и запомнится навсегда.

Пусть она безысходно замужем, по свидетельству соцсетей,

Да и небо покрылось сажей, и условия всё не те...

Под окном её до полуночи — слезы катятся по щекам —

Проторчу. А наутро лучше соберусь и... куплю щенка.

 

 

 

=== === === === ===

 

 

 

Она свою седину

подкрашивала голубым

и часто спрашивала,

какое сегодня число.

Искала то кошелёк, то очки,

что где — позабыв,

вымещала на ближних

своё непонятное зло.

 

Но потом приходила в себя,

извинялась, спала.

Просыпалась с улыбкой,

пила корвалол и компот.

По привычке своей многолетней

бралась за дела,

и тогда всем казалось,

что долго еще поживёт...

 

А она вспоминала,

в холодное глядя окно,

как девчонкой несмелой

страдала по ним, по троим...

Буратино, Пьеро, Арлекин...

Память — словно кино.

Каждый дорог ей был

и по-детски "навеки любим".

 

И не знала она,

как сложилась судьба у друзей.

Только сердце её

так предательски ныло порой.

...Арлекин, весельчак и красавец,

погиб на войне.

От тяжелой болезни

скончался печальный Пьеро.

 

А в далёкой стране,

в городке, что на синей реке,

Буратино с инсультом лежал,

с безразличьем в глазах,

и сжимал в деревянном

шершавом своём кулаке

фото девочки с лентой в густых

голубых волосах...

 

 

 

=== === === === ===

 

 

 

Не каждому дано без кисти и мольберта,

Без красок и мелков пейзаж нарисовать,

Запечатлеть, как шторм у мола волны вертит,

Как лунною порой охотится сова.

 

Не каждому дано уметь писать портреты,

Да так, что взгляд Манон – не просто синь очей – 

Призыв. Тропа в любовь. Родник, огонь и ветер.

Откликнешься на зов – и в путь. Седлать коней!

 

Не каждому дано, «стреляя по мишеням»

И «щёлкая курком», этюды создавать:

Вот свадебный пирог – мы друга Борьку женим!

А вот кувшин с вином, его подносит зять.

 

Не каждому дано так вычленить мгновенье,

Чтоб донести оно могло без лишних слов   

Стремительность стрекоз, шершавый рог оленя

И тёплую ладонь, и пластику песков.

 

Не каждому дано…

                  Но я без акварелей

Творю. Здесь не нужны ни масло, ни пастель.

На сборы – пять минут, успею до капели!

Взял фотоаппарат.

                 Иду снимать апрель.

 

 

 

=== === === === ===

 

 

 

Влажную шерсть топорщит во сне земля.
Жалобный визг у воды — это боги в гневе,
В страхе ль — в реке боги топят своих щенят.

Слабые тушки примет пологий берег,
Вскормит остатками звёздного молока,
Вспоит луной, укроет травою волчьей.

Мельком к богам повернётся оскалом скал —

Дела до них нет ни вовсе, ни этой ночью.

Время охоты. Зубы щенков острей,

Бег всё быстрее — выросли, не иначе.
Им материнский голос рычит «убей» —
И отзываются воем сердца собачьи,

Бросятся, не за добычей — на брата брат,

Знай разнимать их мягкой еловой лапой,
Только урок им не впрок, и близка пора —
Дети увидят звук и услышат запах,

Волчья накидка слезет, как шелуха.

Выйдут на путь войны, позабыв про дао.
Воет земля — тяжёлый собачий шаг

ранит.

Щенки превращаются в волкодавов.

 

 

 

=== === === === ===

 

 

 

  эпиграф: Q=qm - количество теплоты, выделяющееся при сгорании топлива массой m с теплотворной способностью q.
                   Невесомость - отсутствие веса, что возможно для тела любой массой m при его свободном падении.

Твоей душе присуща невесомость,
свободное паденье одиноких.
Но сердца теплотворная способность
согреть могла бы многое и многих.
О, если б каждый день мы начинали
улыбкой, светлым взглядом, тёплым словом,
все мира ледниковые печали
исчезли бы с эффектом парниковым.

 

 

 

=== === === === ===

 

 

 

У песни больше огня не будет. У сердца - солнца. У ночи - снов. Ушли пустые мечты о чуде и вера в истинную любовь. Молилась свету ожившей сказки тяжёлым будням своим назло, но грустный Ангел тебя не спас и…. И так случилось – не повезло. За миг любви – забирают душу. За яркий свет – слепоту сулят. Всю жизнь твердила себе: «не струшу, не сдамся!» Мутных сомнений яд вливался вкрадчиво-незаметно, сменив на серость мираж цветной.
Осталось времени – сигарета. Не крылья – пропасти за спиной: смерть забирает родных и близких, друзья, любимые предают…. Давно ты вычеркнута из списков живущих смыслом. Семья, уют – всё то, что прежде казалось важным, сегодня давит, прижав к земле. Нет моря. Неба. Зола да сажа. Уйдёшь и не о чем пожалеть, поскольку нечем. И чёрной меткой слилось прощальное: «шло б всё на!..»

Когда качается табуретка и шаг до выхода из окна, услышишь явственно: дверь открыли.
- Ты отрекаешься от меня? Возьми беспечность мою и крылья, удачу, песню, клинок огня….
А голос звонкий, весенне-дерзкий, не возразить – беспощадно-чист. И ты не можешь…. Нельзя. Не честно дары отвергнув, сорваться вниз. Всё то, что временем потушило, надеждой ляжет к твоим ногам.
И сделать шаг не хватает силы….
И слёзы катятся по щекам….

 

 

 

=== === === === ===

 

 

 

                            

 

Он сознательно выбрал нелёгкое счастье врача.
Эту страсть от отца получил он в наследство когда-то.
На Маньчжурских фронтах, под жестоким обстрелом подчас,
забинтовывал раны упавшим на землю солдатам.
Он вернулся. Рабочие будни, студенты, статьи,
достиженья в науке, работа в больнице для бедных.
А потом был назначен лейб-медиком царской семьи.
И Царю, и Отечеству доктор служил беззаветно.

На страну надвигался стремительно век грозовой.
Был низвергнут престол, император с семьёй арестован.
Врач был волен остаться, но выбрал Сибирь и конвой
и отправился в путь по бескрайним российским просторам.
Неразборчивым почерком строки на жёлтых листках:
«С Государем во славе был рядом, останусь и в бедах».
Непрерывным набатом звучало – расправа близка.
Но он выбрал служенье и долг. Не покинул, не предал.

И в ту жуткую ночь, когда встретил их мрачный подвал
и на стены шершавые хлынули алые реки,
на холодных губах откровеньем застыли слова:
«До конца претерпевший получит спасенье навеки».

 

 

 

=== === === === ===

 

 

 

Всю ночь не спать, курить, играть,

в раскладе – выигрыша признак,

на лбу – фатальности печать

принять за дивную харизму.

Неясный сумеречный призрак –

мой мир на миг со стороны:

вот в зеркалах отражены

друзья и недруги. Угодлив

сижу и сам средь суеты,

где жёлтой лампы слабый отблеск

в глазах, на лицах испитых

так вкрадчив, тонок, незаметен,

вдруг ярко вспыхнет над столом,

я не приверженец примет, но

не люблю, чтоб свет – столбом.

   

Префикс на кон был выше меры:

и быль, и небыль на кругу,

понтируя, миллионером

на вздох, на «взятке» я умру.

Прощайте, деньги, скачки, стервы,

я передернул за двоих,

я не последний и не первый

новопреставлен, мирно тих.

Прощай, привычная обитель,

где пленником таился дух,

был уговорчив, не конфликтен,

не мой свидетель, не пастух,

не звал, но ведал, не чурался

моих сомнений, да остра

была потеха (жаль – напрасна),

нельзя ли жизнь переигра...

 

 

 

=== === === === ===

 

 

 

Не узнаешь. А может так и надо.

Я, не воспринял боль твою всерьёз.

В тот вечер, не хватило снегопаду

Холодной пудры для горячих слёз.

В фонарном свете их не замечая,

Твой тёплый шарф зачем-то теребя,

Совсем не думал, молча провожая,

Что провожал последний раз тебя.

А ветер гнал рекламные плакаты,

Срывая с остановки их живьём…

Я рядом шёл, во многом виноватый.

Ты рядом шла, виновная во всём.

Был зимний вечер падок на напасти,

Свои права пытаясь нам качать –

Троллейбус непонятно-грязной масти

Раздумал к остановке подъезжать.

Рассыпались последние минуты

Меж пальцев, словно хрупкие мелки.

А я, всё рвал невидимые путы –

Твои, чертовски крепкие, силки.

Не узнаёшь. А может так и надо.

Иначе слов разумных не найду.

Все сорок лет дождей и снегопадов,

Я, те минуты на весы кладу.

 

 

 

=== === === === ===

 

 

 

Словно память о беспечном лете,
В скрученном листочке хрупкий кокон,
Ты опять во сне меня не встретил,
Хлопает дверьми холодный ветер,
Падает на город снежный локон…

В скрученном листочке хрупкий кокон
В паутине сна слегка заметен
Из застывших прошлого волокон -
Холодно мне в нем и одиноко,
Я одна на этом белом свете.

Ты опять во сне меня не встретил,
Тенью проскользнул, промчался мимо,
Только время к нам неумолимо -
Милый домик стал мне слишком тесен,
Ночью крылья ноют нестерпимо.

 

Хлопает дверьми холодный ветер,
Может быть мечта не достижима,
Вечною подругой добродетель -
И не сможет дверь сорваться с петель,
Не тобою буду я любима.

Падает на город снежный локон,
Ни следа на тропках, ни отметин,
Только эхом  звон разбитых окон -
Я проснулась! Рву! Разорван кокон!
Бабочкой взлетаю на рассвете!

 

 

 

=== === === === ===

 

 

 

Слышишь, как спит в перинах тяжёлый день?

Слышишь, как бьётся сердце кому-то в такт?

Помни: от вас зависит игра теней.

Помни, что люди – птицы, парят в мечтах.

Видел искру в ребенке? – И мир светлей!

Только у взрослых проседи на висках…

Если заметишь лица, что тьмы черней, –

Значит, настало время их свет искать.

 

Знай, что не молчаливы все ноты «До».

Жизнь, как бисквит слоистый на блюде том.

Помни: все ждут блокбастер, хотят кино...

Жаль, но оно немое

И не Моё.

 

 

 

=== === === === ===

 

 

 

Юная девочка: ёжик отросших волос,
в длинной казённой рубахе, босая - по снегу.
Тело - единая жгучая боль-непоседа...
Выдох прижжённой сигарой груди... Не сбылось -
гордо нести за плечами солдатский мешок.
Словно корону, в прихожей, снять шапку-ушанку.
Быстро, по-птичьи, губами - к стареющей, жалкой -
лёгкой, худой: "Твой солдатик, родная, пришёл…"

Площадь, по-бабски беспомощна, хоть удавись -
только что согнана с теплообильного бока...
Печки. Не верит в исход обращается к Богу.
"Я, партизанка!" - Столбы и петля... Вой и визг.
Древняя степь, награждённая правом терпеть,
бренное, чуждое спрячет под саваном снега:
Руки людей, и железо машин - злую небыль...
Не было мира - войной побирается смерть.

Мерь, по-старинке, печальный военный удел.
Мерь, что костюм деревянный себе на поминки.
Мерь - до желанья убить, до похвальной бесинки
и на досужий вопрос отвечай: «Захотел…
Тело снаряда кидать в орудийный запой…
Пьяницей судным питать распалённую глотку…
Массой огня убавляя враждебную плотность
злой саранчи… Эй! За наших девчат... Цель! Огонь!"

Поле. Военный мундир, словно тухлый пузырь,
цвета - полёвки, в кармане - размокшие ноты.
Штампы Берлинские – письма: "Мой ласковый Отто!"
Череп. Улыбки оскал. Не глаза - холод дыр.
Павший Берлин сорок пятым, что в небо пятак,
брошен, а поднят теперешней, нашей эпохой.
Девочка милая, Таня, ох, плохо мне… Плохо.
Временем "решки" не знающим слова «беда».

Курит сигару. Арийская
хладная сталь -
взгляда исследует здешние школьные ноты.
Вечер. Пуржит. Постовой - цвета мыши пилотка…
Глаз фонаря кружит время. Тревожное: "Хальт!"
Зуммер звонка и - доклад:
- Сорок первый!
- Герр Отто?

 

 

 

=== === === === ===

 

 

 

Пишут, пишут писатели… Кто б читал!

Только как смолчать, если хочется?

Столько книг непрочитанных (до черта!),

Что статистика – не помощница.

 

И казалось бы, не о чем тут радеть.

На здоровье пусть графоманят, но

Беспокоятся физики: быть беде,

Ведь в природе всё сохраняемо,

 

И на «чих» непременно есть «анти-чих»,

Силе всяческой будет встречная.

А вот сам ты чего-нибудь настрочишь –

Пропадёт, никем не отмечено.

 

Ни оваций пустяшных, ни похвалы,

Да чего уж там – даже ругани!

И летит откровение квантом злым,

Да простят его души грубые.

 

Сколь ушло откровений тех – кто б считал!

Из кошмарных снов цифра крадена.

Угнездились их скопища где-то… там

Плотным облаком термоядерным.

 

То-то будет сверхновая – страх и смех,

Твёрдой поступью шаг до клиники.

Вы пишите, писатели! Ну их всех.

Вы ж не физики, вы же лирики.