Пикник

А в том краю, где сакуры в цвету, 
где вынимает солнце сталь из ножен, 
в фарфоровый бутон на хрупкой ножке 
льёт небо голубую высоту. 
Женя Махно

Хорошо… Тихо. Спокойно. Весна! 
Мягкое апрельское солнце ластится к моему лицу. По небу сиротливо бродят редкие облака, похожие на заблудших овечек. Я сижу на лужайке, поросшей молодой травой, в окружении цветущих вишен. Смотрю на озеро: в нём вода нереально голубого цвета. Она завораживает. Я словно прирос к этому месту, стал частью его и не хочется даже шевелиться. Резкий возглас нарушает моё умиротворение, заставляя обернуться: 
- Привет, пап! Ты здесь? А мы с мамой тебя обыскались. 
По травяному ковру ко мне идут два самых любимых и родных человека: дочь и жена. Их улыбающиеся лица переполнены безграничным счастьем. Господи, как они похожи! У дочери те же медовые глаза в обрамлении длинных пушистых ресниц, такой же курносый нос с россыпью веснушек и чарующие ямочки на щеках. А вот волевой подбородок – это от меня, что нисколько не портит её миловидного юного лица. Жене в этом году исполнилось сорок три, но выглядит она моложе лет на пять, а когда улыбается, то и на все десять. Поверьте, я не лгу! Однако для меня она всегда будет той восемнадцатилетней рыжеволосой прелестницей с лукавым взглядом, которую много лет назад я повстречал на аллее городского парка и влюбился в неё с первого слова - раз и навсегда. 
- Наконец-то мы на пикнике! Сколько уже собирались выехать вот так всей семьёй на природу, но то работа, то непогода, то ещё что-нибудь… Саша, расстилай плед, - обращается к дочери супруга, - а ты, милый открывай вино. 
Она протягивает бутылку крымского «Бастардо» и штопор, достав их из плетёной корзины, и подмигивает мне. При виде этого вина я вспоминаю наше первое свидание и чувствую, как кровь приливает к моим щекам… 
Будучи нищим студентом в лихие девяностые, я пригласил Ольку – ныне мою жену – на первое свидание в ресторан. Чтобы произвести на неё впечатление, заказал «Бастардо», свиную отбивную в апельсиновом соусе и картофель пай. Незаметно таяло время, пока мы обсуждали всё на свете, перескакивая с темы на тему. Я добавлял к заказу фрукты, мороженое, кофе, забыв о прейскуранте и своих возможностях. Но когда увидел счёт, видимо сильно покраснел – возникло чувство, что щёки и уши ошпарили кипятком. Оля, заметив моё смущение, участливо предложила: 
- Давай напополам? У меня есть деньги. 
Гордость не позволила мне принять такое заманчивое предложение, хотя рассчитаться с официантом я не мог. Потому, кашлянув, и для важности слегка приподняв бровь, ответил: 
- Я никогда не позволю даме оплачивать счёт, если она приглашена мной куда-либо. Вы идите - добавил я официанту, - я подойду через пару минут, расплачусь. 
В тот вечер вопрос об оплате я закрыл, отдав из кармана всю наличку, вплоть до мелочи, и золотую цепочку с крестиком – подарок моих родителей на совершеннолетие… 
Сашка достаёт из корзины заранее нарезанные колбасу и сыр и ловко раскладывает их на тарелки. 
- Пап, мы с мамулей завтра едем в салон, смотреть платье на выпускной. Представляешь, я заканчиваю школу! Даже не верится! – она делает многозначительную паузу и мечтательно добавляет - Теперь можно и замуж! 
У меня из рук вылетает штопор. А Сашка заливается смехом. Разыгрывает, точно. Ухажёров у неё много, но чего-то серьёзного пока не замечалось ни с одним из них. 
- А что, есть кандидаты? – спрашиваю с напускной строгостью, поддерживая её игру. 
- Ну, вообще-то двое – Витька с лечебного и Вадик с санитарно-гигиенического факультетов. Они в прошлом году нашу школу окончили и оба в медунивер поступили. 
- Выбирай Вадима, - вмешивается в разговор жена – у нас проблем не будет ни с мышами, ни с тараканами. 
- А что, у нас они есть? – округляя хитрющие глаза, спрашивает дочка с наигранным удивлением. 
- Не переживай, если надо – заведём! – отвечаю ей словами героя из мультфильма «Трое из Простоквашино», и мы дружно смеёмся. 
Я откупориваю бутылку и ставлю её на бежевый шерстяной плед рядом с нарезкой. 
- Ой, смотрите, какая огромная синяя бабочка! – вскрикивает с восторгом Сашка, куда-то указав пальцем, и срывается с места – Я сейчас вернусь! 
- Недавно восемнадцать стукнуло, а до сих пор ведёт себя, как маленький ребёнок - говорит Оля, провожая обожающим взглядом дочь, бегущую за неведомым мотыльком в сторону рощи. 
Затем, она переводит тот же взгляд на меня: 
- Я приготовила тебе маленький подарок. Закрой глаза и дай руку. 
Я безропотно повинуюсь моей единственной. Зажмуриваюсь, но тут же приоткрываю один глаз. 
- А ну не смей подсматривать! – с деланной строгостью приказывает Олька. 
Повторно смыкаю веки и протягиваю ладонь, которой касается нечто маленькое и прохладное. При этом не понятно отчего, начинает сосать под ложечкой. Я открываю глаза, и дыхание перехватывает от неожиданности: на ладони в солнечных лучах играет золотом мой нательный крестик. 
- Помнишь наше первое свидание? На следующий день я вернулась в тот ресторанчик и нашла официанта, который нас обслуживал. К сожалению, моих денег хватило лишь на то, чтобы выкупить крестик без цепочки, - тихо говорит Оля со вздохом сожаления, и печаль замирает в едва наметившихся над переносицей морщинках. 
- Но почему ты мне его только сейчас отдаёшь, спустя двадцать три года? – удивляюсь я. 
- Сперва не хотела задеть твою гордость. Затем не знала, как вернуть, не обидев твоих чувств. А сейчас… Думаю, пришло время, - отвечает она, обволакивая меня нежным взглядом, но её глаза приобретают карминный оттенок. 
На несколько секунд возникает неловкая пауза. 
- А что ж ты не разливаешь вино? – суетливо вскрикивает жена и бросается к корзинке, - Ой, бокалы! Они, наверное, в машине остались. Я сейчас принесу! И Сашку кликну. Я мигом, подожди! 
Она срывается с места и быстрым шагом идёт вслед за дочерью. 
Я сижу и смотрю на крестик. Какое-то тягостное и тревожное чувство густым комком застревает у меня в горле. 
Внезапно дует сильный ветер и срывает цветки вишен, покрывая ими лужайку, будто рыхлым слоем первого снега. Бутылка опрокидывается, и вино растекается по пледу огромным ярко-красным пятном, продолжая свой путь по склону небольшого холма, на котором мы расположились, прямо в озеро. Вино течёт и течёт, пока озёрная гладь не становится бурой. Облака несутся по небу чёрными свирепыми баранами и, сцепляясь рогами, мечут гром и молнии. Ветер подхватывает меня, словно вспоротый резиновый мяч, и резко швыряет вверх навстречу разъярённой отаре: один раз… другой… третий… 
Молнии жадно впиваются в грудь. Глаза ослепляет яркий свет, затмевающий всё вокруг, и в сознание врезаются незнакомые голоса с обрывочными фразами: 
- Фибрилляция сменилась синусовой тахиаритмией…. Единичные желудочковые экстрасистолы… Давление повышается…. 
- В рубашке родился… Жена с дочерью насмерть… 
- Не мудрено, такой гололёд… Говорят, вроде машину занесло … 
Я открываю глаза. 
Первое, что вижу – склонившегося надо мной человека в белой одежде и маске, скрывающей лицо до глаз. Первое, что слышу: 
- Ну, с возвращением, приятель. 
Первое чувство – покалывание в правой руке и жжение в кулаке, словно держу в нём расплавленный металл. Разжимаю кисть и перевожу на неё взгляд: на ладони блестит в отражении ламп золотой крестик. 
Слеза катится по моей щеке. 
Первое желание – вернуться обратно. В весну... 

18.11.15