Мартовская зарисовка

Воскресный день, прошедший молодцом
перед лицом поэта-ротозея,
катил неспешно солнца колесо
под свод провинциального музея;
несчастный же, ваяя перевод
живой картинки в стих, что было силы,
влруг осознал, что в рюмочке его
коньяк налит, а вовсе не чернила.
Дремучий гений не читал к тому ж
про плачи ни строки из Пастернака,
и март, вздохнув до порябенья луж,
сугробом неопрятным тихо плакал.
Луч отгорел, и радостно и зло
вдруг озарился мордофейс поэта:
а было лето? Было. И прошло!
Что это значит? Значит, скоро лето!

Душа моя, не сгинь в рыданьях, пья —
лей в рюмку не чернила, а коняк!